logo

Сегодня Четверг 14 Декабря 2017
Главная Рыбы Форель

Форель - места ловли, методы ловли, строение рыб

Печать
Рейтинг пользователей: / 3
ХудшийЛучший 
Salmo fario L. . Пеструшка, пеструха, пестряк, форель, в Нарве — крошница; по Палласу, также — трошница, грошица; на р. Тикше и Сарке, впадающих в Оять: большие — тарпинки, маленькие — синюшки; в Олонецк. губ. — торпа; в восточных губерниях — красуля, лошок (?). В Подольской и Минской губ. — пстронга, в Польше — пестрек. Финск. — форелли, таймен; лат. — таймини, мелкие — тырнад; эст. — ноор-яз. У каз. тат. — эшнеш; крымск. тат. — ала-балык и чубар-балык; у татар на р. Белой — кирка; груз. — калмак, кармрахет, кармрахант; перс. — кызил-алла.

Рис. Гатчинская форель (по Либериху)

Эта рыба имеет в Европейской России гораздо большее распространение, нежели предыдущий вид. Впрочем, распространение форели заметно суживается: возрастающее население мало-помалу вытесняет ее, и она исчезла уже из многих речек, где еще не так давно была довольно обыкновенна, или удалилась в самые верховья. Пеструшка очень красива, и это название дано ей весьма удачно: она вся испещрена красными, черными и белыми крапинами, так что вообще гораздо пестрее тайменя. Кроме того, она сложена заметно плотнее и кажется шире и площе последнего; нос у нее тупой, и только у очень крупных самцов, отличающихся своим более удлиненным рылом и более ярким цветом тела, образуется на кончике нижней челюсти небольшой хрящеватый крючок; парные плавники приметно более закруглены, чем у тайменя, и чешуйки всегда имеют кругловатую форму. Наконец, пеструшка никогда не лошает, живет постоянно в реках и, несмотря на бесчисленные изменения в цвете, всегда бывает темнее тайменя: спина у нее большею частию бурая или буровато-зеленая, бока туловища желтые или желтоватые, плавники желтовато-серые, красные пятна на туловище наичаще находятся вдоль боковой линии или по сторонам ее и нередко имеют голубую каемку. Впрочем, случается иногда, что красных пятен совсем недостает или, наоборот, не бывает черных и остаются только красные крапины. Спинной плавник также почти постоянно бывает усеян черными и красными пятнышками. Вообще же цвет форели находится в очень большой зависимости от цвета воды и почвы, от пищи и даже времени года, так как во время нереста он бывает значительно темнее. Замечено, что в известковой воде форели всегда светлее и серебристее; (1) а в речках, текущих по илистому или торфяному дну, они бывают очень темного цвета. Первые у немцев известны под названием каменной форели (Steinforelle); к этой разновидности принадлежит, напр., известная гатчинская форель (из р. Ижоры), светлая, почти совершенно серебряная, с светло-коричневой спиной и белым, слегка желтоватым брюхом. Мясо этих форелей почти совершенно белое, только у крупных светло-розовое, тогда как у ямбургских темное, а у мелких розовое. Ямбургская форель гораздо темнее цветом, и пятен на ней меньше, и расположены они неправильно. По наблюдениям английских рыбоводов, форели, питающиеся насекомыми, имеют красноватые плавники и больше красных пятен, а форели, питающиеся мелкой рыбой, — большее число черных пятен. Считается также за правило, что чем сытее форель, тем она одноцветнее, пятна менее заметны, спина становится толще, голова меньше, а мясо принимает желтоватый или красноватый оттенок. Из опытов известно, что мясо форели краснеет с уменьшением количества кислорода в воде. В одном из торфянистых шотландских озер водятся даже форели с темно-красным мясом. Самцы отличаются от самок относительной величиной головы и большим числом зубов; у старых самцов конец нижней челюсти иногда загибается кверху, как у семги. Кроме того, самки всегда сравнительно крупнее. Что касается величины форели, то хотя последняя никогда не достигает размеров семги и тальменя, но при исключительно благоприятных условиях вырастает до 1 1/2-аршинной длины и 30, даже более, фунтов веса. Вместе с тем, во многих горных речках и в ручьях, текущих на большой высоте, форели бывают ростом не свыше 20 см, так что едва ли найдется другая порода рыб с такими значительными колебаниями в росте. В большинстве случаев форель имеет в длину около 6—8 вершков и весит 1—2 фунта. Вообще же величина форели находится в зависимости от величины обитаемого ею бассейна, обусловливающего обилие пищи. В Западной Европе самые крупные форели водятся в горных озерах Швейцарии и Тироля (до 15 килогр.) и в Англии — в Темзе (до 7 1/2 килогр.). У нас, в России, крупные пеструшки замечены в Ропшинских прудах, близ Петербурга (до 10 ф.), где я ловил их лет 30 с лишком назад на куски мяса; в Ижоре (8—10 ф. и около аршина длины), в притоках Камы (напр., в р. Ирени, впадающей в Сылву, — до 15 ф. и в одной из рек Бугульминского уезда — до 1 1/2 аршина ростом), а также в притоках Кубани (до 18 вершк. длины). Продолжительность жизни этой рыбы должна быть весьма значительна, так как известен достоверный случай, что одна форель прожила более 60 лет. При благоприятных условиях, т. е. при обилии корма, форель растет очень быстро и 2 лет достигает половой зрелости.

Рис. Форель (по Геккелю)

Коренное местопребывание форели — Западная Европа. Здесь она встречается почти всюду, кроме больших рек. У нас же форель имеет сравнительно весьма ограниченное распространение и встречается, можно сказать, спорадически, т. е. местами. Всего обыкновенное она в северо-западной России, в родниковых речках бассейна Балтийского моря; в Черноморском бассейне она встречается в немногих ручьях Подольской и Волынской губерний (напр., в ручье, впадающем в р. Ушицу при с. Кужелеве) и во всех крымских и кавказских речках. В Каспийском бассейне (кроме кавказских и персидских рек) форель всего известнее в притоках Камы и очень редка в притоках собственно Волги. В северной России, т. е. в реках, впадающих в Белое и Ледовитое моря, а также во всей Сибири форели нет вовсе, и она появляется только в Средней Азии, начиная с верховьев Амударьи. (2) Причина ограниченного распространения форели в России, по моему мнению, заключается в том, что форель, собственно говоря, жительница горных, притом почти незамерзающих речек с холодной водой, где не могут жить никакие другие хищники, с которыми она никоим образом конкурировать не может. Наши русские реки и речки текут медленно, воды их мутны и весною разливаются на огромное пространство, унося выклюнувшуюся, еще не окрепшую молодь, а зимою, в то время, когда форель только начинает метать икру, покрываются льдом. Налим и щука водятся у нас чуть не в ручьях, так что для форели остаются только самые верховья немногих чисто родниковых, никогда не замерзающих речек, где еще нет щук и окуней. С такими плодовитыми хищниками форели не под силу бороться за существование. А так как у нас очень мало таких вод, где бы не было щук, налимов и окуней, то это следует иметь в виду и не особенно увлекаться культурой форели, т. е. не разводить ее напрасно, в качестве дорогого корма для дешевой рыбы. Хотя западноевропейские рыбоводы и уверяют, что форель совершенно не чувствительна к мутности воды, даже может жить в родниковых ямах, наполненных навозной жижей, что они выносят очень теплую воду (до 26° R), но тем не менее, быть может в силу упомянутой конкуренции, эта рыба у нас может жить или в верховьях родниковых речек, или в нарочно для нее выкопанных родниковых прудах. Точно так же и за границей всем известно, что форель тем изобильнее в данной речке, чем последняя изобильнее ключами; поэтому речки, текущие в меловых и известковых формациях, отличающихся богатством подпочвенных вод, всегда богаче форелями; по наблюдениям английских рыболовов, только в таких речках не замечается уменьшения форелей. Очень холодная вода, заключая в себе мало пищи, именно червей и насекомых, правда, сильно задерживает рост форели, но они тут по крайней мере в совершенной безопасности. Американские рыбоводы считают температуру (летнюю) в 9°R неблагоприятной для роста форели, а самой выгодной для нее — температуру до 16° и не свыше 18°. Во всяком случае, форель, не любит резких перемен температуры, и эти, вместе с продолжительностью наших зим, одна из причин ее редкости в русских водах. Ранняя зима заставляет форель нереститься ранее, чем в Западной Европе, — в октябре, даже сентябре, так что развитие икры сильно замедляется и неминуемо уменьшается процент благополучно выведшейся молоди. Образ жизни форели, благодаря значению ее для рыбоводства и для уженья, а также прозрачности вод, ею обитаемых, довольно хорошо исследован. Зимою, после нереста, форель скатывается вниз и держится поблизости родников, в глубоких местах реки — бочагах, на самом дне, и, по-видимому, питается больше мелкою рыбою, именно гольянами, — постоянными ее спутниками, вместе с гольцом и подкаменщиком. Впрочем, мелкая форель, не достигшая фунтового веса, редко бывает хищною и, кажется, подобно особям, не достигшим зрелости, кормится икрою, выметанною взрослыми рыбами, разыскивая ее в хряще, на перекатах. Весенняя мутная вода, так же как и паводки, заставляют форель держаться крутого берега и даже забиваться под него; в это время главную пищу ее составляют земляные черви, вымываемые из почвы ручьями. Но едва оденется лес, появятся крылатые насекомые, форели занимают свои летние места. Самые крупные экземпляры держатся под водопадами, в омутах, под мельничными колесами или в омуточках, лежащих на поворотах реки, где течение ударяет в берег, образуя водоворот, также близ впадения ручьев; эти форели живут здесь оседло иногда до глубокой осени, притом в одиночку и питаются главным образом мелкой рыбой, выжидая ее под каким-либо прикрытием: корягой, камнем, под корнями деревьев. Мелкие форели держатся каменистых перекатов, стоя здесь небольшими стайками; они постоянно кочуют с одного места на другое, большею частию поднимаясь вверх по течению, особенно после сильного дождя и, следовательно, паводка. Чтобы не утомляться, форель стоит здесь иногда за большим камнем, где течение менее сильно. Главную пищу форелей составляют крылатые насекомые: мошкара, различные жуки, мухи и кузнечики, (3) падающие в воду, также личинки. Проворство и ловкость, с которыми они ловят насекомых, достойны удивления: они часто хватают их на лету, прежде чем упадут в воду. Ловля эта продолжается почти весь день, кроме средины дня и средины ночи. Кормятся форели главным образом ранним утром и под вечер или, вернее, в это время они бывают всего голоднее. Самую обильную пищу доставляет им ветер, стряхивающий с прибрежных деревьев и кустов массу насекомых. По той же причине форель, обыкновенно держащаяся в полводы, в грозу всегда плавает на поверхности. Только град заставляет ее уходить в глубину, ложиться на дно и не выходить из своего убежища еще несколько часов после того, как пройдет градовая туча. Для форелей, более чем для какой-либо другой рыбы, необходимо, чтобы река не текла в голых берегах, тем более что деревья доставляют им крайне необходимую тень и прохладу. В сильные жары, если вода нагревается свыше 15°, все форели держатся около ключей, родничков и у устьев мелких ручьев или же забиваются под корни, камни, в норы, приходя в некоторого рода оцепенение. В это время их нетрудно ловить руками, как налимов и пр. рыбу; рассказывают даже, что она любит, когда ее гладят рукой, и не делает никаких попыток к бегству. В такую погоду форель, по-видимому, ничего не ест; говорят, что она также не бродит и не кормится в лунные ночи, но это еще требует подтверждения. Вообще же она ест почти круглый год и может быть причислена к самым прожорливым и быстро растущим рыбам, с самым быстрым пищеварением. Один из досужих французских рыбоводов вычислил, неизвестно каким методом, что для того, чтобы достигнуть веса одного килограмма, форель должна съесть 10 кг мелкой рыбы. Между тем достоверно известно, что форель, при благоприятных условиях, съедает в день количество пищи равное 2/3 веса ее тела. Во время нереста гольянов форели поедают их в таком множестве, что кажутся набитыми ими. Jourdeuil рассказывает, что им была поймана на гольяна форель немного более полуфунта, в желудке которой было найдено 47, частью уже переварившихся, гольянов! Последние исследования американских рыбоводов показали, однако, что всего быстрее растут форели, в изобилии питающиеся мухами, вообще летающими насекомыми, а не рыбой. К концу лета, а в сильные жары при нагревании воды, и в Петровки, форель, особенно мелкая, начинает понемногу подниматься все выше и выше по реке. В притоках Кубани начало подъема, по-видимому, совпадает с группированием форелей в стайки в половине августа; общественную жизнь они ведут здесь до половины октября, т. е., вероятно, до окончания нереста. При своем подъеме эти сильные рыбы легко преодолевают такие препятствия и стремнины, которые совершенно не по силам всякой другой рыбе, кроме лосося и тайменя. Они делают прыжки до 2 аршин; согнувшись в дугу и оперевшись хвостом о камень или какой другой твердый предмет, форель в несколько приемов, выбрав место сбоку, потише, взбирается на водопады до 2 сажен высотой, при падении в 45°. При этом они выказывают изумительную настойчивость и при неудачной попытке возобновляют ее несколько раз. В это время они бывают так заняты своей задачей, что теряют обычную осторожность и их легко поймать простым сачком. Время нереста различно, смотря по широте местности, абсолютной высоте над уровнем моря и температуре воды. Вообще чем севернее местность и чем холоднее вода, тем нерест начинается ранее, иногда в половине сентября; в Западной Европе он иногда замедляется до зимы, до конца января, даже (во Франции) до конца февраля (нов. стиля). У нас форели в притоках Кубани нерестятся б. ч. в октябре; в Петербургской губ. т. н. гатчинская форель мечет икру с половины сентября до конца октября, тогда как ямбургская гораздо позднее — в декабре и до половины января (Либерих). В одном и том же определенном районе все форели, как мелкие, так и крупные, выметывают икру в продолжении месяца с небольшим, причем каждая особь нерестится в несколько приемов в течение 7—8 и более дней. Замечено, что форели трутся главным образом начиная с заката солнца до совершенной темноты, затем утром перед рассветом, но уже не так энергично. По некоторым наблюдениям, форели выбирают для нереста преимущественно лунные ночи. Половая зрелость достигается форелью обыкновенно по достижении 3-летнего возраста, но очень часто двухлетние самцы заключают в себе зрелые молоки; икряники же этого возраста встречаются только при исключительно благоприятных условиях роста и питания. Последние исследования показали, что пеструшки мечут икру не ежегодно, как думали прежде, а через год; по-видимому, холостые молошники встречаются реже холостых икряников. Холостых форелей не следует смешивать с бесплодными, т. е. яловыми, которые отличаются сильно укороченным туловищем и небольшою головою. Количество икры у форели сравнительно незначительно и только у очень крупных экземпляров достигает нескольких тысяч. Обыкновенный 2-фунтовый, т. е. 4—5-летний, икряник заключает до 1000 яиц; 3-летний — около 500; 2-летний — 200. В горных, малокормных речках, находящихся на большой высоте, встречаются форельки, вероятно 3-летние, в 12 сантиметров длины и с 80 икринками. Во время нереста и, кажется, до его наступления пеструшки в значительной мере утрачивают свою красоту, именно получают темный, грязно-серый цвет, не исключая живота, а красные пятна теряют яркость и у иных даже совершенно исчезают. Самый нерест производится на перекатах, иногда настолько мелких, что видны спины трущихся рыб, однако не на самой стреже, а где течение слабее, т. е. большею частию ближе к берегу. При этом форели выбирают перекаты с каменистым дном, именно усеянным гравием — галькою от лесного ореха до куриного яйца; реже нерестятся они в крупных камнях или плитняке, также на хрящеватом, а тем более на мелкопесчаном дне. Это предпочтение гравия обусловливается самым способом икрометания, почти таким же, как у семги. Самка хвостом и частию грудными плавниками выкапывает предварительно неглубокую продолговатую ямку, отгребая в сторону голыши; вместе с этим переворачиванием она очищает последние от грязи и водорослей, вредных для икры. В реках с плитняковым дном работа самки заключается только в этой очистке от травы и плесени; в р. Ижоре, например, место нереста форели поэтому узнается по большому белому пятну, аршина 2 диаметром, резко выделяющемуся на темном фоне. Там, где нет гальки, также во избежание дальнего подъема рыбы в места, более удобные для нереста, полезно сваливать на перекатах несколько возов голышей, устраивая таким образом искусственные икрометни, не тратясь на разные приборы, аппараты и приспособления для искусственного вывода икры. Хотя за каждой самкой следует по нескольку самцов, вообще более многочисленных, и на удобных для нереста местах замечаются целые стаи этих рыб, но оплодотворение совершается всегда одним молошником с наиболее зрелыми половыми продуктами, а прочие самцы отгоняются. Едва только самка сложит несколько десятков икринок, как самец оплодотворяет их; вслед за этим самка заваливает ямку, или, вернее, рытвинку, голышами, прикрывая ими икру, чем предохраняет последнюю от хищников и от опасности быть снесенной течением. Замечательно, что первое время яички крепко прилипают ко дну и теряют свою липкость по прошествии 30 минут, т. е. когда они прикрыты. Величина их весьма значительна — с мелкую горошину, на которую они походят и цветом. Впрочем, у форелей с красноватым мясом икринки бывают оранжевого или красноватого цвета. Несмотря на то, что икра так хорошо защищена, большая часть ее пропадает бесплодно. Главным образом истребляется она рыбами же, усердно ее разыскивающими; самые опасные враги ее — налимы и хариусы, а также сами форели, преимущественно молодые, еще не достигшие совершеннолетия; хотя нерестящиеся форели вовсе не принимают никакой пищи (т. е. около недели), но еще не выметавшие или уже выметавшие икру рыбы также охотно подбирают икру других форелей, нередко разгребая гальку, ее прикрывающую. Всего губительнее продолжительность срока развития икры, из которой молодь выклевывается не ранее как через 40 дней, а иногда через 2, даже 3 месяца. Кроме того, молодая форелька, обремененная громадным желточным мешком, который заменяет ей недостаток корма раннею весною, в течение 3—5 недель почти не двигается и избегает опасности только тем, что прячется между камнями. Убежища свои молодь оставляет, только уже несколько окрепнув; кажется, в средине или в конце весны она скатывается вниз, на более кормные и тихие места. Пища ее состоит главным образом из падающих в воду комаров, мелких личинок и затем поденок. При благоприятных условиях форель позднею осенью вырастает до 1 1/2 — 2 вершков, а в год, т. е. к весне, 2—3-х вершков, иногда попадаются пятивершковые двухлетние форели.

Рис. Молодая форелька (увеличено)

Форель относительно роста, бесспорно, самая сильная и бойкая из наших пресноводных рыб, а потому уженье ее требует большого искусства и навыка. Можно положительно сказать, что сила и осторожность этой рыбы, осторожность, зависящая, впрочем, от прозрачности вод, обитаемых форелью, послужили к изобретению уженья с катушкой и вообще ко всем многим усовершенствованиям в рыболовном спорте. Несомненно, что крупная и даже средняя форель не может быть поймана на муху и насекомое иначе как на тонкую леску, обусловливающую катушку, которая дает возможность с большим или меньшим сопротивлением отпустить рыбе количество шнурка-лески, достаточное для ее утомления. Но и при других способах ужения, требующих несколько более грубой и крепкой снасти, катушка тоже не бесполезна. Вот почему там, где форель и лосось являются обыкновенными рыбами, катушка, хотя иногда в весьма упрощенном виде, употребляется не только интеллигентными охотниками-рыболовами, но и простолюдинами. Финляндцы, например, ловят семгу, а иногда и форель, приделывая к цельному (березовому) удилищу с кольцами деревянную катушку. У нас же, собственно в России, тоже нельзя сказать, чтобы катушка вовсе была не известна и безусловно отвергалась простыми рыболовами, так как блоки, прикрепленные к лодке (на Дону) для ловли крупных сомов, та же катушка. Тем не менее последняя никогда не приобретет у нас полного права гражданства и никогда не будет настолько необходима, как за границей, прежде всего потому, что форель и семга редки и встречаются в немногих местностях; во-вторых, потому, что крупная рыба вообще у нас менее напугана и живет в крепких местах, где без расчистки уженье с катушкой немыслимо; в-третьих, потому, что хорошие снасти английского образца дороги и достать их трудно; плохие же только способны укрепить предубеждение большинства русских рыболовов в полной их непригодности и нецелесообразности. Главное назначение катушки — в тот критический момент, когда леска близка к разрыву, дать рыбе хоть несколько аршин — у нас в большинстве случаев выполняется гибким натуральным удилищем, волосяною лескою, обладающею, если она свежа, по крайней мере вдесятеро большею растяжимостью, чем несмоленые, тем более смоленые шелковые лески, исключительно употребляемые для уженья с катушкой. А москворецкие рыболовы, едва ли не самые искусные в России, на свои усовершенствованные русские снасти с превосходными волосяными лесками ловят на четыре волоса рыбу, напр. шерешперов, до 8, даже 10 фунтов весом, т. е. такую, которая могла бы оборвать малорастяжимую шелковую леску, выдерживающую втрое больший мертвый вес. Шелковые лески, безусловно, незаменимы только при катушке; при уженье без нее они хороши, когда очень крепки и не путаются; для ночной ловли на донную с коротким удильником хорошо и правильно свитые или сплетенные, а потому некрутящиеся волосяные лески, бесспорно, пригоднее шелковых. Независимо от высокого качества употребляемых у нас волосяных лесок мы имеем еще одно, весьма остроумное, приспособление, отчасти заменяющее катушку и замечательное по своей простоте и целесообразности и еще ожидающее разработки, — это жерлица, или, вернее, жерличная рогулька, совершенно не известная в Западной Европе. Хотя настоящая рогулька еще не употребляется для уженья, но принцип ее уже применен в мотыльках — коротких зимних удильниках, при ловле подо льдом в отвес. Как мы видели, рыболов, если попалась крупная рыба, постепенно спускает с крючков мотылька запас лески, намотанной восьмеркой. Все известные способы уженья форели могут быть разделены на три главных вида: 1) уженье на червя, 2) уженье на рыбку и, наконец, 3) уженье на насекомых. Уженье на червя — самый легкий, сподручный и, у нас в особенности, самый распространенный способ. Смотря по обстоятельствам, ловят с поплавком, но чаще без него, так как большею частию приходится ловить на мелких и быстрых местах. Ловля на червя, где река не замерзает, может производиться почти в течение целого года, кроме времени нереста, но всего удачнее бывает она в холодное время, весною и осенью; летом же форель хорошо берет на червя только в мутную воду, после дождей, однако не во время прибыли воды, а когда она начнет очищаться и сбывать. Но прежде чем перейти к описанию уженья форели на червя, рассмотрим снасти, при этом употребляемые. Удилище может быть цельное, натуральное или складное, но во всяком случае оно должно быть крепко и гибко при небольшой тяжести (не более фунта), так как приходится ежеминутно перебрасывать насадку. Поэтому длинных удилищ стараются избегать, употребляя их только в крайности, напр. при ловле в более широких речках, с открытыми берегами. Во Франции обыкновенно удят на цельные тростниковые удилища, от 5 до 9 аршин длины, которые для большей крепости и ради предохранения от продольных трещин обклеивают очень тонкою ленточкою. Лучше, конечно, если удильник, цельный или складной, будет снабжен кольцами и приспособлением для прикрепления катушки, но если в данной местности нет крупной форели, то можно обойтись и без этих усовершенствований и усложнений. При уженье из-за деревьев и кустов достаточно, если удочка имеет в длину 3—4 аршина. Во всяком случае, она не должна быть жидка, и хлыстообразные удочки, употребляемые для уженья той же форели нахлыстом, здесь вовсе не годятся. При ловле без катушки леска обыкновенно, для удобства закидывания, не должна много превышать длину удилища и может быть волосяною, но за границей употребляются только шелковые, преимущественно плетеные, очень тонкие при ловле с катушкой и довольно толстые при уженье без нее. К леске привязывается обыкновенным способом поводок с навязанным на него крючком. Поводок этот делается из одной жилки, иногда толстой отборной, т. н. семожьей, а там, где водятся крупные форели и ловят без катушки, даже из трех; лучше, иногда даже необходимо, чтобы он был окрашен под цвет воды, т. е. в серо-голубой, когда она прозрачна. Размеры крючков зависят обыкновенно от величины рыбы и насадки; в этом отношении, как и в форме крючков, существует большое разногласие, одни советуют употреблять крупные (№ 00) крючки Кирби, а другие средние (№ 5 и 6) Лимерик без загиба, признаваемые первыми негодными. В последнее время для ловли форели стали употреблять луженые (или посеребренные), а также бронзированные крючки, менее заметные в прозрачной воде, чем обыкновенные. По всей вероятности, крупные крючки всего целесообразнее при ловле на выползка, а средние — при ловле на навозного червя. Не так давно в Англии стали ловить форель на т. н. стюартовскую снасточку из 2 мелких крючков (№ 9—10), привязанных на одном поводке, в небольшом расстоянии один от другого. Поводок и баска, несмотря на зубастость форели, совершенно излишен, так как зубы эти, по своей величине, не могут перекусить, или, вернее, перетереть, поводка.

Рис. Стюартовская снасточка

Грузило бывает различной тяжести, смотря по тому, как ловят, и сообразно глубине воды и силе течения. При уженье с поплавком оно должно, конечно, соответствовать последнему. Если же ловля производится на мелких и быстрых местах, а следовательно, без поплавка, то, как кажется, всего удобнее ловить с мелким грузом на песчаном, хрящевом или мелкокаменистом ложе и с тяжелым сквозным (пуля или обыкновенное оливкообразное просверленное грузило), когда на дне находятся большие камни и вообще задевы, не дозволяющие ловлю с движущейся насадкою. Поплавок, как сказано, удобен только в более глубокой и тихой воде или в водоворотах, под шлюзами. Во всяком случае, при осторожности форели и прозрачности воды, он не должен быть велик и окрашен в яркие цвета; лучше, если это будет кусочек пробки с закругленными углами или даже камыша и палки, чем красивый продажный поплавок. По всей вероятности, форель на перекатах можно ловить с большим успехом с самоогружающимся поплавком, как голавлей (см. далее), или (особенно на очень каменистых местах, где без поплавка крючок будет беспрестанно задевать) с очень легким поплавком, почти без груза (см. «Язь», «ловля на пробочку»), так, чтобы насадка шла по дну далеко впереди поплавка. При обыкновенной ловле поплавок ставится таким образом, чтобы насадка, т. е. червяк, плыла несколько выше дна; в глубоких же местах, где форель держится в полводы, иногда на аршин от него. Черви для насадки выбираются смотря по местности. Иногда форель лучше берет на мелкого червя, иногда на крупного, но вообще следует заметить, что по глухим речкам лучше ловить на обыкновенного земляного червя, живущего тут же в берегах и хорошо знакомого рыбе, которая здесь вовсе не знает красного навозного, а тем более большого червя (глист, глистовка, выползок, бертыль, росовой, дождевой червь), который водится преимущественно в садах и огородах. Есть местности, где никакая рыба почти не берет на выползка. Насаживается червь на крючки соответственной величины, крупные на № 0 или 1—2, а простые земляные и навозные — на 3—6 №№, пониже головы, отпуская длинный хвостик, если форель не объедает червя. В последнем случае удобнее насаживать червя на стюартовскую снасточку из 2—3 небольших крючков. Червь предпочитается очищенный, т. е. лежалый и с пустыми внутренностями, так как такой крепче сидит на крючке и рыба охотнее его берет. В мутной воде, однако, по мнению многих иностранных авторов, лучше насаживать свежего, неочищенного и более вонючего червя, потому будто, что форель дальше его чует. Обоняние у рыб вообще гораздо сильнее развито, чем обыкновенно думают. У нас, в России, большая часть форелей выуживается на червя и лишь небольшая часть на мушку. На Кавказе, именно в притоках Кубани, а также почти по всему Черноморскому берегу, казаки ловят форелей главным образом на куриные кишки (или разной дичи), обыкновенно в мутную воду, чуть ли не за недостатком червей. Кишечки, вероятно, могут служить хорошей насадкой и в других местах. В Западной Европе, местами, именно там, где форелей подкармливают (в форелевых прудах) всякой всячиной, эти рыбы делаются такими же всеядными, как карпия или усач-мирон, и отлично берут на картофель, сало и т. п. Последнее время в Германии и Бельгии быстро распространяется один вид американской форели, т. н. радужной (arc-en-ciel), которая, превосходно уживаясь в теплой прудовой воде, предпочитает растительную пищу червям и насекомым и превосходно ловится на различные зерна. Общие правила ловли форели на червя те же, как и для уженья на мушку. Главное, надо стараться прятаться за кусты или какую-нибудь защиту, во всяком случае, избегать ярко цветных костюмов и не становиться таким образом, чтобы тень падала на воду, т. е. спиной к солнцу, а также не стучать и не шуметь, ходя по берегу. Надо всегда иметь в виду, что всякая рыба лучше слышит шум шагов через сотрясение берега, чем голос и другой шум. Понятное дело, когда вода очень мутна, нет такой надобности прятаться, а в ветреную погоду — соблюдать безусловную тишину. Так как форель рыба пугливая и не стайная, то, поймав на одном месте несколько штук, иногда 2—3, необходимо переходить на другое место, так что и эта ловля почти такая же ходовая, как и уженье нахлыстом: обудив известный район во всех направлениях, если не было поклевок, необходимо спуститься ниже по реке. Ловят почти всегда с берега, почти никогда с лодки и редко с мостов, плотин и шлюзов, под которыми форели, однако, очень любят держаться и бывают всего многочисленнее. Забрасывать насадку надо всегда немного выше того места, где замечено или предполагается присутствие рыбы. Собственно говоря, существует три способа ловли форели на червя: без поплавка с легким грузилом, так, чтобы насадка волочилась по дну или плыла недалеко от него; без поплавка, опуская и поднимая насадку, и с поплавком. Первый способ употребляется на перекатах, остальные два — в более глубокой и тихой воде — в ямах, под шлюзами и в омуточках в извилинах реки. При ловле с берега и на мелком месте закидывают червя взмахом кисти, придержав крючок с насадкой пальцами левой руки, немного выше того места, где стоят; уженье в отвес производится большею частию из-за кустов (см. «Голавль») и в небольших речках или даже в ручьях. В озерах на червя (с поплавком) форель ловить не стоит, так как для успешной ловли надо закидывать очень далеко от берега. Что касается времени уженья, то у нас, в России, форель берет на червя почти круглый год, кроме периода нереста и вскрытия рек. За границей же, напротив, клев форели на червя летом почти везде совершенно прекращается, и она в это время ловится только на муху (натуральную или искусственную). Всего лучше повсеместно форель идет на червя в апреле и мае, затем поздней осенью после нереста. В Петербургской губ. форель в конце августа собирается в бои, на перекаты, и перестает брать. Местами форель хорошо ловится и зимою, из прорубей (на ямах), но зимнее уженье ее малоизвестно и малоупотребительно. Кажется, она лучше ловится ночью, с фонарем, в отвес и со дна. В Англии форель ловят позднею осенью и зимою на икринку лосося, насаженную на небольшой крючок. Раннею весною и позднею осенью форель также берет лучше со дна и в более глубоких и тихих местах, почему удобнее ее ловить с поплавком. Как и следует ожидать, лучшее время для уженья форели на червя у нас — раннее утро до восхода и сумерки после заката. За границей и на юге вообще, где летние сумерки очень коротки, вечернее уженье непродолжительно и начинается часа за два до заката; точно так же утренний клев иногда продолжается до 10 ч. пополудни. На севере России в мае и июне форель, кажется, берет всю ночь, кроме полуночи. Погода и состояние воды, как и всегда, имеют очень важное значение при уженье форели. Всего удачнее бывает оно в пасмурные, тихие дни, а также после дождей, но когда муть уже начинает проходить. Вообще в мутную воду можно ловить только на червя или на рыбку, а удить на муху поверху не стоит. Во время сильного дождя, когда вода очень мутна, форель держится под самым берегом, в заводях, и берет плохо. Когда же идет град, она впадает в оцепенение, забивается в норы и под камни, и ее можно ловить руками. Весьма возможно, что это бывает с нею и при очень сильных ударах грома, но замечу кстати, что во время грозы она большею частию плавает на поверхности, имея обильную жатву в снесенных ветром на воду насекомых. По наблюдениям западноевропейских рыболовов, при сухих и холодных ветрах форель держится на дне, при влажных и теплых — на поверхности. Поклевка форели на червя передается различно, смотря по местности и времени года. На перекатах и быстрине, также там, где форель не напугана и голодна, она хватает червя сразу, причем топит поплавок, а при ловле без него передает руке довольно сильный толчок; поэтому подсекать должно сейчас же. При более вялом клеве руке передается сначала более или менее резкий толчок, затем следуют 2—3 удара и потяжка, при первом толчке удилище необходимо поддать вперед или опустить; подсекать лучше, не дожидаясь потяжки, потому что последняя означает, что форель совсем заглотала червя. При ловле на стюартовскую снасточку необходимо подсекать при первой же поклевке. Сытая и напуганная форель, особенно в речных омуточках и в прудах, берет гораздо осторожнее, чем на быстрине, и хватает насадку сбоку, зачастую, особенно при тяжелом поплавке, объедая ее. Подсекать тогда лучше всего как только дрогнет поплавок. Подсечка, при ловле на поплавок, должна быть довольно энергична; при уженье же без поплавка, особенно на быстрине, достаточно небольшого движения кисти, а при более резкой подсечке можно оборвать и крепкую леску. Не следует забывать, что форель самая сильная из наших рыб и что даже полуфунтовая пеструшка оказывает весьма сильное сопротивление. Некоторые считают, что полуфунтовая форель ходит на удочке так же бойко, как 3-фунтовый хариус, т. е. вшестеро сильнее рыбы тоже не из слабых. Подсеченная форель бросается стремительно в противуположную сторону и выскакивает из воды. Эти маневры особенно опасны бывают на перекатах, а потому ловля даже средней форели, около фунта, на быстрине, без катушки, требует большого уменья и сноровки. Приходится сплошь да рядом заменять катушку ногами, т. е. бегать за рыбой, а иногда даже и входить в воду. Нередко, кроме того, пойманная форель забивается под камень или запутывается в траве, и тогда хлопот с нею бывает еще больше. При ловле на каменистых быстринах крючок, задевая за камни, очень быстро тупится, а потому необходимо от времени до времени его подтачивать и для этого брать с собою мельчайший подпилок (часовой) или брусочек, в карандаш шириною, из аспида. Жилковые поводки тоже быстро здесь изнашиваются и мшатся. Уженье на икринки лосося очень добычливо и теперь, кажется, в Англии запрещено. Всего употребительнее был этот способ в Шотландии. У Стоддарта (а у фон дем Борне в извлечении) имеется очень подробное описание ловли форелей на лососевую икру. Автор советует заготовлять лососевую икру заблаговременно и впрок (солить), вырезывая ее осенью из самок лососей незадолго до нереста и очищая от пленок. Из раздавленной икры делается также нечто вроде теста, на которое форель идет очень хорошо, отчасти благодаря содержанию соли, которую очень любят все рыбы. Такая смесь вместе с тем служит превосходной притравой, на которую форель приходит с очень больших расстояний. Тесто это (величиною с конский боб) насаживается на небольшой крючок (№ 6—8), и так как оно плохо на нем держится, то закидывать его надо весьма осторожно. Уженье на рыбку — живую, тем более искусственную, распространено у нас, пожалуй, еще менее, чем уженье нахлыстом на насекомых. К тому же не везде форель и берет на эту насадку. Мелкая редко бывает хищною, а крупные форели водятся не везде и всегда редки. Но там, где их много, а пищи мало, напр. в Ропшинских прудах, они берут превосходно даже на кусочки рыбы. На искусственную или мертвую рыбу форель попадается еще реже и только в том случае, если приманка находится в сильном вращательном или колебательном движении, т. е. или на очень сильном течении, напр. под шлюзами, или когда закидывают ее далеко от себя на глубине и потом притягивают к себе легкими толчками, т. е. способом, называемым spinning, описанным выше (см. «Лосось»). Уженье форели на искусственную металлическую рыбку со шлюзов производится так же, как и уженье шересперов (см. «Шереспер»). Поэтому прибавлю только, что в большинстве случаев форель попадается на искусственную рыбку весною и осенью (позднею и притом или в мутную воду, или же когда совсем стемнело, даже ночью). Кроме того, форель берет только на небольших искусственных рыбок, никак не более 2 вершков, притом на легкие лучше, чем на металлические. Всего жаднее она хватает пестренькие шелковые рыбки, изображающие гольянов. (4) У женевских рыболовов существует оригинальный способ ловли, несколько напоминающий уженье шереспера со шлюзов: они ловят с моста (вероятно, в истоках Роны из Женевского озера), имея только большой блок, на котором намотано 300—400 метров (т. е. до 560 аршин) бечевки. Насадку (искусственную рыбку или живца) спускают по течению, затем снова наматывают бечевку и т. д. По всей вероятности, ловят с поплавком. Впрочем, женевские форели отличаются от обыкновенной «ручьевой» своей огромною величиною и другими особенностями.

Рис. Джардиновская снасточка

Об ужении на живую рыбку тоже не стоит особенно распространяться. Живцом могут быть гольян, пескарик и голец, иногда подкаменщик. Лучше всех гольян, который хотя и не так крепко сидит и не так долго живет на крючке, но бойчее ходит и не забивается под камни, как прочие. Местами форель недурно берет на небольшую уклейку, но последняя очень хлипка и гораздо скорее снет, чем гольянчик. Насаживают большею частию за губу, на одиночный крючок № 1—4, привязанный к крепкому, но нетолстому жилковому поводку на карабинчике. Иногда, при неверном клеве в особенности, употребляют Джардиновскую снасточку с двумя двойниками и добавочными третьими крючками. Способ насаживания виден из рисунка. Ловят на живца почти всегда с катушкой, и удилище должно быть довольно жестко, а шнурок толще, чем при ловле на червя, тем более на мушку. Можно удить с поплавком, но лучше без него, опуская и приподнимая живца (в глубоких омуточках) или пуская его по течению (на перекатах, под шлюзами). При ловле с поплавком рыбку пускают в полводы и никак не глубже как на четверть от дна. При ловле на одиночный крючок надо выждать, чтобы форель забрала живца; при Джардиновской снасточке подсечка должна следовать немедленно за поклевкой. В общем, уженье форели на живца мало различается от таковой же ловли лосося. Перейдем теперь к описанию самого главного и наиболее интересного способа ловли форели — уженью нахлыстом поверxy на живых и искусственных насекомых. Большая часть рыб очень лакомы до насекомых, падающих на поверхность воды, но из всех рыб форель, бесспорно, самая насекомоядная, так как большую часть теплого времени года держится в верхних слоях воды и кормится исключительно насекомыми. Рыболовы, конечно, давно заметили, что рыбы очень жадно хватают падающих в воду мух, кузнечиков, поденок и бабочек, а потому ловля поверху на насекомых практиковалась с незапамятных времен. Но уженье на легкую нетонущую насадку требовало тонкой и легкой лески. Обыкновенные речные рыбы, лакомые до насекомых, — голавль, язь и другие, — сравнительно небойкие, легко могли быть вытаскиваемы на тонкие волосяные лески, без всяких приспособлений; но такие сильные рыбы, как форель, а тем более лосось, при первых же порывах легко рвали тонкие лески, волосяные и шелковые, особенно на быстрине. Следуя, в воде или берегом, направлению движений рыбы, можно было до известной степени ослабить сильные порывы ее и утомить добычу, но так как этот способ не всегда удобоприменим, то с давних времен, много столетий назад, рыболовы-удильщики Северной Европы, Великобритании и Скандинавии, изобилующих лососевыми, стали употреблять небольшое приспособление, которое давало возможность ловить рыбу на самые тонкие лески. Приспособление это — катушка, на которую наматывается более или менее значительный запас лески, так что последняя по мере надобности может удлиняться и укорачиваться, до совершенного утомления рыбы. Последняя, бросаясь стремглав после подсечки, сматывает с катушки леску, а так как на это сматывание требуется, смотря по обстоятельствам, более или менее значительное усилие, то рыба, раньше или позже, истощает свои силы и останавливается. Этим моментом усталости и пользуется рыболов, чтобы подтащить рыбу к себе, до нового ее порыва после передышки. До некоторой степени катушка представляет аналогию с нашей русской щучьей жерлицей, т. е. собственно рогулькой, на которую наматывается восьмеркой в виде

запас волосяной или бечевочной лески. Та и другая имеют одинаковое назначение — истощить силы рыбы сматыванием лески и этим предохранить последнюю от разрыва. Первобытная катушка была очень груба и несовершенна. Такие катушки, в виде катушки из-под бумажных ниток, но большого размера и с приделанной сбоку рукояткой, и теперь еще встречаются у английских рыболовов-простолюдинов и у финляндских крестьян. Спортсмены же употребляют преимущественно медные, реже очень дорогие, но зато очень легкие алюминиевые катушки; деревянные же преимущественно для одного способа ужения, называемого нотингэмским, который будет описан далее (см. «Мирон-усач»). Обыкновенная катушка состоит из медного станка, прикрепленного к удилищу планкой; планка эта прикрепляется недалеко от комля удилища, большею частию вставляется в желобок и закрепляется здесь кольцами. Иногда вместо планки катушка снабжена кольцом, которое можно сузить или расширить посредством винта и надеть на толстый конец удилища. В станок вложена медная же шпулька, приводимая в движение рукояткой. Форма и величина катушек весьма разнообразна; есть катушки с трещоткой, тормозами, мультипликаторами и задвижками, но описание их заняло бы слишком много места.

Рис. Катушки

Изобретение катушки послужило ко многим дальнейшим усовершенствованиям удочки. Прежде всего к удилищу стали приделывать кольца, через которые пропускалась леска; кольца эти прикреплялись на известных расстояниях и имели целью облегчить правильное сматывание лески с катушки и дать возможность рыболову вполне воспользоваться гибкостью удилища. Позднее, уже, кажется, в текущем столетии, удилища приняли более изящный вид, и вместо натуральных цельных начали употребляться, главным образом ради удобства перевозки, складные удильники, требовавшие для своей фабрикации столяров и токарей. В настоящее время фабрикация удилищ английского образца, т. е. для ужения с катушкой, в Западной Европе, особенно в Англии, родине рыболовного спорта, достигла высокой степени совершенства. Лучшие удилища делаются из чрезвычайно упругих и вязких сортов деревьев тропического происхождения, а потому очень дороги и стоят нередко несколько десятков рублей. В настоящее время катушка и английское складное удилище с кольцами нередко употребляются западноевропейскими достаточными охотниками и для ловли всякой рыбы, ввиду удобства укорачивания лески по мере надобности и возможности удить очень крупную и осторожную рыбу на очень тонкую и малозаметную леску. Но там, где рыба еще проста, где очень много хлама и коряг, как в большей части русских вод, там катушка, за редкими исключениями, излишня, а зачастую и вовсе не применима. Поэтому катушка приносит у нас пользу и даже необходима в довольно редких случаях, а именно: во-первых, при ловле форелей и лосося на мух, — безусловно, вообще при ловле нахлыстом других рыб, как, например, голавлей и язей, хотя далеко не всегда и везде; при ловле крупных хищников — лососей, форелей, шерешперов — на искусственную рыбку на быстрине или со шлюзов; при ужении крупных сазанов, миронов и вырезубов, на чистых плесах, наконец, в тех случаях, когда приходится закидывать или отпускать леску очень далеко. Надо всегда иметь в виду, что удобства катушки не всегда выкупаются ее неудобствами и что хороший рыболов на хорошую и свежую четырехволосную леску должен ловить довольно крупную рыбу без всякой катушки. Английские снасти дороже, требуют деликатного обращения, катушка увеличивает тяжесть удилища, не всегда уравновешивая последнее, леска в кольцах провисает, особенно в ветреную погоду, и подсечка нередко бывает очень слабою; наконец, катушка требует обязательно шелковых лес, которые не всегда могут заменить хорошую, более упругую и менее путающуюся леску из конского волоса. Вернемся к ужению форели нахлыстом. Первое время, без сомнения, ловили нахлыстом только на настоящих, хотя и не всегда живых, насекомых. Но так как их не всегда можно было достать, а главное, насекомые плохо держались на крючке и часто сбивались течением, то на сильной быстрине, где рыбе некогда разглядывать быстро плывущую насадку, стали употреблять подобия насекомых, делаемые из птичьих перьев. Эти искусственные мушки, имеющие очень давнее происхождение, не только в Англии, но даже у нас в Новгородской губернии, теперь употребляются чаще настоящих, и приготовление их достигло высокой степени совершенства. Выгода искусственной мушки несомненна: она прочнее, может быть дальше закинута, сподручнее, ибо нет возни с ловлей и насаживанием живых насекомых; наконец, она служит для поимки чуть не десятков рыб. Но зато закидывание ее труднее, и рыба берет на нее менее охотно, чем на настоящих насекомых, вернее сказать, чаще успевает выплюнуть ее, так как имеет очень тонкий вкус. Между тем как на настоящих насекомых можно ловить форелей и другую рыбу на тихой воде и не на поверхности, а давая насадке тонуть, на искусственную мушку ловят почти всегда на быстрине и на самой поверхности и подсекают, не ожидая потяжки, а на глаз и без всяких промедлений, так как рыба в то же мгновение выбрасывает насадку. Следовательно, ужение на искусственную мушку есть действительно настоящее уженье поверху. Так как уженье на искусственную мушку у нас, в России, применяется исключительно для ловли форели и, хотя реже, лосося очень немногими рыболовами и малоизвестно, то считаю уместным дать подробное описание этого способа, тем более что оно может принести большую пользу всем удящим нахлыстом поверху не только на английские, но и на обыкновенные удильные снасти. Прежде всего необходимо заметить, что уженье на мушку составляет один из любимейших спортов англичан и доведен последними до высокой степени совершенства. Это самая трудная и самая утомительная рыболовная охота, так как требует очень верного глаза и постоянного передвижения, иногда по подводным камням. Для успеха ловли действительно необходимо закинуть мушку как можно дальше и притом в определенный пункт. Это своего рода стрельба в цель, и в Англии и Америке уже несколько лет существуют особые состязания удильщиков на искусственную муху, вроде садок, причем главный приз получает тот спортсмен, который попал в цель диаметром менее полуаршина далее всех, т. е. выкинул наибольшее количество лески. Некоторые артисты семголовы могут закинуть мушку на расстояние недальнего выстрела дробью. На состязании 16 октября 1883 года в Нью-Йорке коротким удилищем в 10 футов было выкинуто 85 футов шнура, с лишком 12 саж. Длинным же закидывают на 50 шагов. Для того чтобы достигнуть такого дальнего закидывания, кроме ловкости и большого навыка, необходимо обладать безукоризненною снастью, прежде всего гибким английским удилищем с кольцами и катушкою. Обыкновенным натуральным нахлыстовым удильником, употребляемым у нас для уженья голавлей, язей и других рыб на насекомых, преимущественно кузнечика, вряд ли можно будет закинуть насадку и на вдвое меньшее расстояние, во-первых, по несовершенству снасти, а во-вторых, по той причине, что живая насадка легче сбивается с крючка, чем искусственная. Простое нахлыстовое ужение на насекомых будет описано далее (см. «Язь»), а теперь перейдем к подробному описанию уженья нахлыстом на искусственную мушку при помощи английских складных удилищ. Цельные удилища (б. ч. тростниковые), с кольцами и помещением для катушки, употребляются сравнительно редко, преимущественно рыболовами-промышленниками (во Франции, в Финляндии), и имеют только одно удобство — сравнительную дешевизну. Английские нахлыстовые удилища отличаются от других складных удилищ, употребляемых большею частию для ловли с поплавком и грузилом, своею гибкостью и легкостью. Эти качества необходимы — первое для закидывания легкой насадки без груза, второе потому, что беспрестанное перебрасывание лески сильно утомляет рыболова. Хорошее нахлыстовое удилище должно гнуться дугой на три четверти своей длины, так, чтобы кончик не доходил до комля примерно на аршин. Следует заметить, однако, что для ловли на искусственных мух оно должно быть немножко жестче, чем для ловли на живых насекомых, а потому для последней ловли надо или выбирать самые гибкие складные удильники, или же привязывать недалеко от кончика тонкого колена небольшую тяжесть в виде свинцового прутика, который придает снасти требуемую гибкость. Что касается веса английского нахлыстового удилища, то он находится в прямой зависимости от размеров и материала, из которого оно сделано. Обыкновенно для уженья нахлыстом употребляются 3-коленные удильники от 10 до 14 фут. длины. Такими удильниками, если они (без катушки) весят немного более фунта, можно забрасывать леску одной рукой. Разумеется, длинное удилище имеет то огромное преимущество, перед коротким, что дает возможность дальше закинуть, притом с меньшим риском, что мушка при этом заденет за траву на берегу. Поэтому сильному человеку лучше ловить на длинные двухсаженные удилища. При большей длине, в 15—20 фут. удилища бывают уже двуручными, т. е. приходится ими закидывать уже обеими руками. Такие употребляются сравнительно редко или когда необходимость заставляет закидывать далеко от берега, главным же образом для уженья лосося. Эти семговые удилища делаются обыкновенно 4-коленными (б. ч. из очень крепкого и тяжелого ост-индского дерева, т. н. гринхарта) и значительно тяжелее (от 1 1/2 до 2 1/2 ф.) форелевых. Последние могут весить до 30 золотников, именно те нахлыстовые удилища, колена которых склеены из продольных осколков ост-индского тростника; деревянные же делаются большею частью из американского белого ореха (хикори) с кончиками из лансвуда и весят от 50 до 100 золотников. В последнее время начали входить в употребление легкие нахлыстовые удилища с утолщенной рукояткой, в которую вклеено первое колено, которое иногда бывает тоньше мизинца. Склеенные удилища значительно дороже обыкновенных и требуют еще более внимательного ухода и деликатного обращения. Стоимость их, смотря по работе и размерам, от 30 до 100 р., тогда как деревянное форелевое можно купить вчетверо, а такое же семговое — вдвое дешевле. (5) Кольца у обыкновенных нахлыстовых удилищ обыкновенно делаются откидными и состоят из штампованного металлического колечка, прикрепленного к удилищу посредством металлической же пластинки. Стоячие кольца, однако, много удобнее, так как леска ходит в них свободнее и ровнее, а потому они предпочтительнее. Барон Черкасов советует не только заменять лежачие кольца стоячими (стальными, лакированными), но даже навязывать два ряда колец, друг против друга, с той целию, чтобы по очереди пропускать шнур то сквозь один ряд, то сквозь другой и этим уравнивать погиб, полученный волокнами дерева как при закидывании, так и при вываживании рыбы. Но так как всякие кольца имеют и очень важное неудобство — в ветреную погоду леска может на них захлестнуться, то совет этот непрактичен и гораздо целесообразнее при вытаскивании рыбы перевертывать удилище, т. е. если обыкновенно держат удилища кольцами и катушками вниз, то вываживают рыбу катушками и кольцами кверху. Обыкновенные кольца составляют слабую сторону английского удилища и способны привести в отчаяние неопытного рыболова — это не подлежит никакому сомнению. В последнее время, впрочем, круглые кольца стали заменять трубками (на дорогих склеенных удилищах) и изогнутыми наискось дужками. Для нахлыстового удилища всегда употребляется небольшая медная, легкая катушка диаметром от 2 дюймов до 2 3/4 д. для одноручного и от 3 до 4 — для двуручного — лососевого. Вообще размеры катушки находятся в зависимости от длины шнурка и его толщины. Для ловли лосося, например, требуется иногда толстый шнур до 150 аршин длины. Катушка должна быть или с трещоткой, или, еще лучше, с глухим «тормозом». Назначение трещотки или тормоза — скорее утомить рыбу, сматывающую шнурок, а также не дать шпульке перевертеться, т. е. остановить ее вращение тотчас же, как рыба остановилась. В противном случае катушка, развертевшись, начинает наматывать ослабнувший шнурок в обратную сторону. Катушка закрепляется, как и всегда, близ комля, между двумя кольцами — глухим и надвижным. У одноручных удилищ она помещается в расстоянии 2—4 дюймов, а у двуручных — в 5—9 дюймах от комля. Вес катушки с намотанным на нее шнурком бывает иногда (у семговых удилищ) весьма значителен, но вообще он должен быть в полном соответствии с весом удилища, так, чтобы катушка служила противовесом и облегчала бы труд закидывания. Центр тяжести удилища должен быть немного выше места прикрепления катушки, именно на 1 фут; у двуручного вдвое дальше, чем у одноручного, т. е. на 2 фута. Если же центр тяжести будет далеко впереди катушки или очень близко от нее, то дальнее закидывание становится совершенно невозможным, а потому в обоих случаях центр тяжести необходимо выверить добавлением свинца. Леска, или, правильнее, шнур, имеет очень важное значение для успеха ловли, так как от нее требуется очень многое. Шнур должен соответствовать удилищу, т. е. не быть слишком толстым или чересчур тонким, должен быть упруг, непромокаем, гладок, прочен и довольно тяжел, так как тогда его легче закидывать. Очень толстую леску трудно закинуть легким удилищем и наоборот. Все поименованные качества лески совмещаются только в плетеном шелковом шнурке, покрытом непромокаемым составом. Волосяные лески, сплетенные без узлов, имеют большую упругость и растяжимость, чем шелковые, но для ловли нахлыстом с катушкой почти никогда не употребляются, так как их очень трудно навертывать на катушку и, кроме того, волосяная леска, давно навернутая на катушку, при забрасывании ложится кольцами. Сколько известно, волосяные лески употребляются только чухонцами в Финляндии, ловящими семгу и форель на цельные березовые или тростниковые (желтого японского тростника) удилища с кольцами и с деревянною самодельною катушкою. Не так жестки шнурки, сплетенные (редко скрученные) из волоса и шелка (иногда бумаги), но так как кончики волоса выбиваются наружу и цепляются за кольца удилища, а шелк в воде садится, т. е. волокна его укорачиваются, тогда как волос в воде не сокращается, то преимущества упругости не выкупаются его меньшей гладкостью и прочностью. Самыми лучшими лесками для уженья нахлыстом считаются английские, или, вернее, американские, эмалированные шнуры, сплетенные из лучшего шелка и отличающиеся своею упругостью, гладкостью и прочностью. В последнее время англичане и американцы начали употреблять для ловли на искусственную мушку шнуры «Акме», изобретенные Фостером, которые отличаются от обыкновенных эмалированных только тем, что в них вплетена тончайшая проволочка красной меди, и гораздо большею стоимостью. Мне кажется, что медная проволочка может быть с успехом заменена волосом или жилкой. Такие шнурки, именно с вплетенным конским волосом как бы в виде стержня, недавно стали приготовляться в Москве одним рыболовом-охотником, Дудиным, выписавшим из Парижа машинку для плетения; едва ли эти лески уступают в упругости шнурам «Акме», хотя и стоют много дешевле. Последние, впрочем, кажется, у нас в продаже и не появлялись. Шнур для уженья нахлыстом делается или ровным, т. е. одинаковой толщины, или же спущенным, т. е. к концу он постепенно утончается, так что шнур на одном конце в несколько раз тоньше, чем на другом. Преимущество такого шнура кнутиком очевидно, так как им легче закидывать мушку. Говоря об уженье нахлыстом на волосяные лески и цельные удилища без катушки (см. «Язь» и «Лещ»), мы еще вернемся к рассмотрению удобств постепенно утончающейся лески. К сожалению, стоимость шелковых спущенных шнурков намного выше стоимости обыкновенных, да, кроме того, их придется выписывать из Англии, так как они в продаже у нас не имеются. Главное же неудобство спущенных шнуров — это их недолговечность; так как кончик скоро изнашивается, обрывается или подрезается, то в конце концов из спущенного шнура получается ровный. Поэтому практичнее заменять дорогой, утончающийся к концу шнур обыкновенною шелковою лескою, к которой привязано 3—5 аршин лески, связанной из жилок или срощенной из шнурков разной толщины. Такой «подлесок», облегчая закидывание (узлы его нисколько не мешают, так как подлесок не приходится наматывать на катушку), стоит недорого и легко может быть заменен другим. Из экономии же можно брать столько шелкового шнура, сколько его требуется для самого дальнего закидывания, и шнур этот (от 30 до 50 ярдов) привязывать к более дешевому пеньковому и льняному шнуру, тоже лучше плетеному, длиною в 50—100 ярдов (ярд — аршин с четвертью). Поводок для уженья на искусственную муху должен отличаться своею прочностью и тонкостью, а потому должен быть сделан из самой лучшей и ровной жилки. Обыкновенные искусственные мушки продаются с навязанными поводками, но гораздо практичнее мушки, сделанные на крючках с колечком, так как тогда ничего не стоит заменить износившийся или надломившийся поводок другим, свежим или требуемой толщины. Так как большею частью приходится удить в прозрачной и синеватой воде, то поводок должен быть непременно синеватого цвета; обыкновенная же белая жилка очень заметна, и осторожная рыба пугается ее и не хватает мушки, так что рыболов, удящий с тонким и малозаметным на воде поводком, всегда поймает гораздо больше рыболова, ловящего с толстым и белым поводком. Такие синеватые поводки у нас достать нетрудно, хотя они большею частью продаются с навязанными на них крючками; но было бы заблуждением полагать, что такие жилки пригодны для всякой воды и всякой рыбы. Там, где вода мало прозрачна и желтовата, т. е. в большей части наших рек, не говоря о таких, как Ока, Волга, Дон, поводок должен быть не синеватым, а желтоватым; окраска эта достигается крепчайшим чайным настоем.

Рис. Форелевые мушки

Искусственные мушки, как известно, составляют одно целое с крючком, к которому привязываются. За границей, особенно в Англии, фабрикация их достигла высокого совершенства и необыкновенного разнообразия. Об искусственных мушках и их приготовлении домашним способом из перьев, шелка и канители написаны целые трактаты — это целая рыболовная энтомология, весьма своеобразная, так как большинство мушек довольно фантастичны и в редких случаях напоминают какую-нибудь муху, бабочку или перепончатокрылое насекомое. В Англии, где форель весьма осторожна, при выборе мушки для уженья соображаются не только со временем года, но и временем дня и состоянием погоды; в Шотландии же и на материке Европы рыболовы менее педантичны и ограничиваются ловлею на несколько мух, похожих на наичаще встречающихся в данной местности насекомых. Этим правилом следует руководствоваться и русским рыболовам, не имеющим к тому же большого выбора мушек. Наши рыбы берут, впрочем, недурно на грубые подобия искусственных мушек, приготовляемых местами в Финляндии и в Новгородской губернии. (6) Главные отличия искусственных мушек заключаются в их величине и форме. Самые большие мушки, размеров обыкновенной бабочки, употребляются большею частию для ловли семги или очень крупных форелей; средние — для форелей, мелкие — для форелей и хариусов. Большая часть искусственных мух имеет крылья, но делаются и мохнатые, бескрылые мухи, напоминающие ежа, почему и называются ежами или пауками. Последние считаются менее прочными, но вообще надо заметить, что редко и на крылатую мушку удается выудить более 12 рыб. Вообще надо принять за правило, что в верховьях рек, где течение быстрее и рыба голоднее и не так напугана, можно удить форель на всяких мушек; чем ниже спускаешься по течению и чем оно становится тише, тем более искусственные мушки должны походить на натуральных насекомых. Затем, что касается цвета и величины мушки, то в мутную воду и пасмурную, ветреную погоду, а также после заката следует употреблять крупных мух и наоборот. В ясную погоду и в прозрачной воде ловят большею частью на темных мушек, а в пасмурные дни и в мутной воде — на мушек светлых или ярких цветов. Величина крючка находится, конечно, в зависимости от размеров мушки: для самых крупных мушек употребляются крючки № 1 и крупнее; для самых мелких — № 10. Лучшие мушки теперь, как сказано, делаются на крючках с колечками; колечки эти для удобства отогнуты под углом в 45°. Крючки у мушек всегда бывают прямые, без загиба, только со слегка повернутым в сторону жалом, самого высокого достоинства и самые острые. Обыкновенно стержень крючка занят мушкой, а изгиб и жало остаются свободными и изображают как бы хвост насекомого, но в Америке приготовляются искусственные мушки, у которых нижняя часть крючка с жалом скрыта в крыльях. Иногда для искусственных мушек употребляются бронзированные крючки или посеребренные, а в последнее время, кажется, начали входить в употребление легкие крючки из алюминия (?). Прежде чем удить нахлыстом (нахлёстом, как говорят в Москве), необходимо выучиться закидывать. Техника этого уженья самая сложная и трудная, и для того, чтобы совершенно правильно, т. е. прямо, выкинуть леску и тихо положить искусственную мушку или живое насекомое на воду, требуется большая ловкость и, главное, большая практика. На эту науку надо употребить немало часов, причем нет надобности проделывать все манипуляции непременно на воде, а гораздо удобнее обучаться закидыванию во дворе, на лугу, в большом сарае или большой зале. Всего легче и скорее можно выучиться закидывать от опытного рыболова, но так как удильщиков нахлыстом у нас очень мало, то приходится учиться по описанию, которое никогда не может заменить примера и живого слова. Во всяком случае, присутствие другого рыболова, хотя бы малоопытного, весьма полезно, так как он может следить за движениями удилища и шнура и делать замечания и поправки. Главное, что требуется от хорошего закидыванья, — это чтобы шнур выкидывался совершенно прямо, чтобы насадка, живая или искусственная, падала плавно и без шума и чтобы движения удилища не были слишком резкими, так как в противном случае легко можно отщелкнуть искусственную мушку, т. е. переломить поводок у крючка, или сбить кузнечика или другую натуральную насадку. Что же касается расстояния, на которое закидывают, то на практике редко когда встречается надобность выбрасывать шнур длиннее 20 аршин, т. е. вдвое длиннее удилища. Обыкновенно же мушку приходится закидывать не далее 15 шагов от себя, что может быть достигнуто и простым (цельным) нахлыстовым удилищем с волосяною лескою, особенно если она спущена, т. е. имеет вид длинного пастушьего кнута. Для того чтобы легче и скорее выучиться закидывать леску без поплавка и груза, необходимо начать это закидывание с небольших расстояний, постепенно их увеличивая, причем должна быть какая-нибудь цель, в которую следует попадать. Такой мишенью может служить или лист бумаги, или фуражка. Затем, при обучении, лучше употреблять более тяжелый и грубый шнур (иногда даже пеньковый), так как его легче закидывать, и, наконец, закидывают сначала только леску без поводка и мушки, так как крючок может задеть за платье или за траву и ближайшие предметы. Полезно, однако, привязывать к кончику шнура небольшую тряпочку. Само собою разумеется, что обучение на воздухе должно совершаться в тихую погоду. В общем, закидывание лески, или, вернее, хлестание, имеет большую аналогию с хлестанием пастушьего кнута или длинного кнута, употребляемого при езде гусем по зимним проселкам. Как тут, так и там те же самые движения, только с кнутом более резкие. Отличие заключается в том, что кнут имеет короткую негибкую рукоятку, а удилище гораздо длиннее и очень гибко, но эта гибкость облегчает закидывание и заменяет утолщенную часть кнута. Закидывание лески одноручным удилищем должно совершаться следующим образом. Прежде всего собирают удилище, т. е. вкладывают колена одно в другое, так, чтобы кольца находились бы на одной линии, закрепляют катушку в гнезде и, смотав потребное количество шнурка, сначала не более 6 аршин, пропускают его через кольца и привязывают лоскуточек. Затем становятся саженях в трех от цели, почти прямо против нее, берут удилище правою рукою над катушкою, повернутою книзу, так, чтобы большой палец лежал сверху на удилище и чтобы остальные пальцы легко обхватывали рукоять удилища без всякого напряжения. Удилище держат почти вертикально, слегка наклоненным вперед, причем кисть руки находится на уровне лица, на расстоянии 6 дюймов от него, а локоть опущен свободно и не приподнят. Затем большим и указательным пальцами левой руки берут лоскуточек, заменяющий мушку, и оттягивают его подальше от туловища, так, чтобы леска висела совершенно свободно, не прилегая к платью. Второй и главнейший прием заключается в том, что рыболов делает удилищем взмах назад и немного вверх и вбок (влево); движение удилища назад не должно переходить границ, обозначенных на рисунке (рис. 84). Этот взмах не должен быть сильным и резким, а напротив, очень плавным. Вообще для хорошей закидки требуется очень мало силы, и чем меньше ее тратится, тем правильнее ложится кончик лески. Выше локтя рука должна быть совершенно неподвижной, а работать должны только кисть и мускулы предплечий. При этом движении удилища леска, одновременно выпущенная из пальцев левой руки, летит назад. Когда шнур вытянется назад во всю свою длину, что при небольшом навыке ощущается осязанием, то рыболов сравнительно резким движением кисти и мускулов предплечия посылает шнур к мишени. Последнее движение напоминает до известной степени щелкание бича, но только гораздо более плавное. Ввиду того, что мушка должна падать на воду очень тихо, необходимо целить не в самую мишень, а от 1 1/2 до 2 аршин выше ее. Кроме того, чтобы еще более ослабить падение мушки и достигнуть того, чтобы в цель (или на воду) падал только кончик шнура, в тот момент, когда последний будет над мишенью, надо вдруг подать конец удилища на 1—2 фута кверху или же резко остановить его движение. Неопытный рыболов первое время всегда будет задевать кончиком за землю или воду, между тем как конец шнурка еще находится в воздухе. Поэтому, во избежание риска сломать удилище, необходимо помнить, что при движении удилища вперед последнее должно составлять с туловищем угол не более 45° (рис. 85). Главные условия успеха: работать только кистью и предплечьем, не делая усилий; при взмахе удилища назад усиливать это движение равномерно, т. е. сначала плавно и несколько ускорять его до поворота; не посылать шнур вперед, прежде чем он не вытянется позади во всю свою длину; взмахивание удилища вперед и выбрасывание лески совершать с возможною быстротою, умеряя это движение перед его окончанием. Путь, проходимый концом удилища и концом лески, в простейшем своем виде может быть изображен графически в виде двух вытянутых подков. На рисунке буква а обозначает шляпу рыбака, видимую сверху, deb — кривую, по которой проходит конец верхушки, и efg — кривую, проходимую концом шнура (или насадкою), причем е изображает точку, в которой находится конец шнура, когда начался взмах назад. В этом случае закидывание совершается с левого плеча, но чаще закидывают с правого. Можно делать размах удилища не вокруг головы, как на чертеже, а сбоку (с правой стороны), но такое закидывание не может быть таким правильным и сильным.

Рис.

Рис. Положение удилища при взмахе назад

Рис. Предельное положение удилища при взмахе вперед

Так как вначале, от непривычки и чрезмерного напряжения, рука очень скоро утомляется, то упражнение в закидывании не должно продолжаться более 5 минут подряд. Прибавлять длины следует, только когда в разбрасывании более короткого шнура достигнута безукоризненная чистота, т. е. насадка (кусочек тряпочки) падает плавно, прежде шнурка, а самый шнур ложится на землю (или на воду) прямо, стрункой. Весьма полезно, именно когда устанет правая рука, учиться закидывать левой, хотя бы и на меньшее расстояние. Точно так же закидывается и двуручное, семговое удилище, о котором уже говорилось выше (см. «Лосось»). Разница только в том, что при закидывании с правого плеча правая рука обхватывает удилище выше катушки, а левая под катушкою; при закидывании же слева положение рук обратное. Само собою разумеется, что двуручное удилище требует больше навыка, силы и ловкости, чем легкое одноручное, а потому учатся закидывать двумя руками, только когда уже выучились закидывать одной рукой. Что касается перезакидывания, то оно значительно облегчается тем, что при этом имеют дело не с висящим, а вытянутым шнуром. Манипуляции, в сущности, остаются прежними, только перед взмахом назад кончик удилища немного приподнимают. Затем шнур равномерно ускоренным движением отбрасывается назад, и в то самое мгновение, когда леска вся вытянется назад, рыболов сильным движением кисти и мускулов предплечия посылает кончик шнура в воображаемое место выше мишени. Это движение, как сказано, очень напоминает хлопанье английского бича, но только менее резко. Постепенно увеличивая длину выбрасываемого шнура, будущий рыболов нахлыстом на искусственных и живых насекомых может добиться того, что будет закидывать совершенно чисто и правильно, т. е. прямо, леску вдвое длиннее удилища, следовательно, от 9 до 12 аршин шнура при одноручном и до 18 аршин при двуручном. Если прибавить к этой длине по крайней мере половину длины удилища, то выйдет весьма приличное расстояние, которое оказывается вполне достаточным на практике. Можно, конечно, выучиться разбрасывать шнур втрое длиннее удилища, но при этой длине трудно добиться чистоты и, главное, меткости — качества совершенно необходимого для уженья поверху всех рыб, а тем более для уженья форели. Основательно выучившись забрасывать леску на сухом пути, можно уже практиковаться в закидывании искусственной мушки и на воде, а затем уже ловить. Учиться уженью нахлыстом на рыбе, как это делает большинство, неблагоразумно, так как неопытный рыболов только пугает рыбу, и неудачи могут отбить у него всякую охоту к этому высокому спорту. Параллельно с обучением закидыванию лески в тихую погоду или в закрытом помещении еще лучше, уже вполне усвоив себе, что такое закидывание нахлыстом, можно учиться разбрасывать шнур в ветреную погоду. Это необходимо по той причине, что всякая рыба, в особенности форель, всего охотнее и смелее хватает мушек с поверхности воды во время ветра, когда на воду падает много настоящих мушек и рябь мешает ей видеть рыболова. Очень сильный ветер составляет, однако, почти непреодолимую помеху, так как при неосторожности очень легко сломать удилище, особенно когда он дует прямо в лицо, т. е. противный; но при некоторой сноровке очень часто можно даже пользоваться ветром в качестве пособника при закидывании, хотя о меткости нечего и думать. При боковом ветре, если он не очень силен, забрасывают точно так же, как и в тихую погоду, но метятся, конечно, правее или левее цели, т. е. того пункта, куда должна упасть мушка. Понятно, что ветер, дующий вдоль реки, по течению, мешает закидыванию, а потому, если можно, лучше перейти на другую сторону. Замечу здесь кстати, что вообще ловля на левом берегу текущих вод гораздо удобнее, чем на правом, потому что на левом берегу подсекают вправо, а на правом необходимо подсечку делать поворачивая кисть (правой руки) влево и приближая ее к лицу, т. е. совершать более трудное и непривычное движение. Что касается ветра, дующего в спину или, наоборот, в лицо, то оба они делают большие затруднения рыболову, так как первый мешает вытянуть леску назад, а второй — выбросить ее вперед. В обоих случаях необходимость заставляет укорачивать леску и забрасывать мушку на более короткие расстояния. Противный ветер всегда, однако, будет противным и неудобнее попутного, так как при последнем достаточно бывает выпустить из рук кончик шнура, легким движением махнуть удилищем вперед и немного кверху — и мушка летит вперед и совершенно плавно ложится на воду. Поэтому обычный способ закидывания, т. е. взмах назад и вперед, применяется при ветре, дующем в спину, только тогда, когда он довольно слаб. Точно так же и при перезакидывании не следует выхватывать леску с воды и относить ее назад, а благоразумнее приподнять удилище, так, чтобы насадка взлетела на воздух, и опустить ее, где требуется; иногда, впрочем, леску приходится перехватывать, брать кончик ее (т. е. мушку) пальцами левой руки и повторять закидывание сызнова. Наоборот, ветер, дующий в лицо, облегчая откидывание лески назад, так как он относит мушку, сильно затрудняет выбрасывание лески вперед и требует более сильного взмаха, что очень опасно. Если ветер очень силен, то неопытному рыболову благоразумнее или не ловить вовсе, или перейти на другую сторону, так, чтобы ветер сделался попутным. Общие правила забрасывания против ветра следующие: выпустив мушку (или заменяющую ее тряпочку) из пальцев руки, дают ветру отнести ее назад, делая легкий взмах удилищем; затем, когда шнур совершенно вытянется, посылают мушку вперед, совершенно так же, как бы желая стегнуть длинным английским бичом в лицо неподалеку стоящего человека. При перезакидывании достаточно легкого взмаха удилища, чтобы мушка полетела назад и шнур вытянулся бы в прямую линию позади охотника. На практике нередко приходится иметь дело с другими помехами кроме ветра. Так, например, очень часто, в очень удобных для рыбы местах, сзади рыболова находятся кусты, деревья или крутой берег, которые не допускают откидывания лески и взмаха удилища назад. В таких случаях закидывают мушку также наподобие хлопанья бичом, при каждом перебрасывании осторожно подтаскивая к себе леску и перехватывая мушку левою рукою. Само собою разумеется, что при таких условиях, так же как и при противном ветре, нечего и думать о том, чтобы разбросить шнур вдвое длиннее удилища. Иногда также встречается необходимость ловить под нависшими над водой ветвями. Такие места очень любит всякая рыба, особенно форель, хариус и голавль, но обычный способ ловли нахлыстом здесь уже совершенно не применим. Надо укоротить леску в полдлины удилища, стать на колени и, держа удилище горизонтально, ладонью вниз, боковым движением кисти послать мушку на воду. Форель хорошо берет на искусственную мушку по верху воды только в определенное время года, именно летом, когда главную ее пищу составляют насекомые, падающие на воду с прибрежных деревьев, кустов и трав, и рыба держится поэтому в верхних слоях воды — «плавится». Впрочем, форель не везде берет на мушку, и там, где много другой пищи — червей, моллюсков и мелкой рыбы, а насекомых мало, например на озерах, на многоводных реках с голыми берегами, — ее скорее можно поймать на червя или на рыбку, чем на мушку. Можно даже принять за правило, что форель успешно ловится на искусственную мушку только в ручьях и речках, берега которых поросли древесной растительностью, дающей приют многочисленным крылатым насекомым всевозможных родов и видов. К тому же и ловить здесь гораздо легче, так как на больших реках и на озерах необходимо закидывать мушку очень далеко от берега. Продолжительность сезона ловли на искусственную мушку бывает различна: там, где, как например, на многих речках Великобритании, ловят только на мушку, форель берет на нее с ранней весны до осени, почти до начала нереста. Лучшие месяцы для ловли — май и июнь, но изобилие падающих в воду насекомых вредно отзывается на уженье форели, так как она тогда сыта, а потому во время валового вылета поденок (метлы) и других насекомых, личинки которых живут в воде или в берегах, можно поймать лишь очень мало форелей, а то и ни одной. В Петербургской губернии и в Финляндии (на Иматре) лучшее время для ловли на искусственную муху — июнь; в июле на Воксе чухонцы уже прекращают это уженье и ловят форель на червя или на искусственную рыбку. Заметим здесь кстати, что в мае, незадолго до начала уженья на искусственную мушку, на Воксе ловят весьма удачно форель на голый луженый крючок, расплющенный и имеющий вид небольшой блесны. Такие блесёнки употребляются на уральских речках преимущественно для ловли хариуса, причем крючки постоянно перезакидываются. Рыба, вероятно, принимает их за водяных насекомых. В Петербургской губернии форели берут на мушку до первых чисел августа, хотя уже довольно плохо, а в конце месяца, когда они начнут собираться в «боях» и порогах для метания икры (в сентябре), перестают брать и на червя и рыбку. Что касается времени дня, наиболее удобного для ловли, то об этом еще труднее сказать что-либо определенное, так как тут играют роль климат, характер местности, привычки рыбы и, наконец, погода. Местами форель хорошо берет и среди дня, в полдень, но все-таки главный клев ее чаще бывает под вечер или ранним утром. В некоторых случаях ловля прекращается с восходом; на материке Западной Европы (кроме Скандинавии), где летние ночи темнее, чем у нас, напр. в Петербургской, Новгородской губ. и в Финляндии, форель лучше всего ловится до заката и на восходе; у нас же, напротив, — после заката и до восхода и, кроме того, хорошо берет и ночью. Вообще можно сказать, что на быстрине и на мелкой воде можно ловить на искусственную мушку во всякое время дня, если настолько светло, что форель может увидеть насадку. На глубине же, в бочагах, омутах, под мельницами и под мостами, форель можно успешно ловить на мушку, только когда она кормится и плавает ближе к поверхности, выскакивая по временам из воды. В большинстве случаев это бывает вечером или утром. Состояние погоды имеет для этого рода ловли едва ли не большее значение, чем для других способов уженья форели. В тихую и ясную погоду форель обыкновенно берет плохо, главным образом потому, что лучше видит рыболова и леску, и потому, что падающая на воду мушка внушает ей подозрение. Поэтому ловля в такое время может производиться с успехом только на некоторых речках, притом так, чтобы тень рыболова не падала на воду, и вдобавок специалистами по забрасыванию. По весьма понятным причинам форель всего лучше ловится в ветреную погоду, когда по воде идет мелкая рябь и с прибрежных деревьев падают живые насекомые. Впрочем, на быстрине, на перекатах, опять-таки можно ловить при всякой погоде и ветер почти необходим только при ловле в тихой и глубокой воде. Замечено, что форель очень жадно начинает брать при начале бури или грозы, когда в воду падает множество насекомых. Этим кратковременным моментом надо всегда пользоваться, так как в начале грозы нетрудно поймать несколько штук подряд одна за другою, хотя бы перед этим вовсе не было клева. Направление ветра не имеет никакого влияния на интенсивность клева, т. е. безразлично, будет ли ветер северным, южным; важно только, чтобы он не был холодным, а потому градовые тучи и при южном ветре прекращают клев; к тому же град заставляет всех рыб укрываться в глубине. Переходим к описанию самого процесса ловли на искусственную мушку. Сколько известно, везде, кроме, быть может, Финляндии, ловят нахлыстом форель всегда с берега, реже в забродку; с лодки же и в Финляндии (на Воксе, напр., близ Иматрского водопада) удят форель и семгу, большею частию или исключительно, на рыбку. Лодка действительно очень редко бывает применима и полезна на узких, мелководных и быстрых речках — главном местопребывании форели, но весьма вероятно, что в некоторых более глубоких водах форель можно ловить на искусственных мушек или живых насекомых — плавом, т. е. спускаясь вниз по течению и забрасывая насадку далеко впереди лодки, так, чтобы мушка некоторое время плыла по течению. Описание этого оригинального и очень трудного способа ловли нахлыстом будет помещено далее (см. «Голавль»). Рыболову нахлыстом, однако, сплошь да рядом по необходимости приходится лезть в воду и ловить в забродку. Ловля в забродку имеет очень многие преимущества перед ловлей с берега: леска откидывается назад, ни за что не задевая; рыба менее боится человека, стоящего в воде, чем стоящего на берегу; наконец, район действия рыболова значительно расширяется и уженье более добычливо. Разумеется, в забродку можно ловить с удобством, только когда вода не глубже аршина; уженье по пояс в воде почти невозможно. Летом еще можно некоторое время ловить разувшись или в обыкновенном нижнем одеянии и худых сапогах или штиблетах, но так как форель живет в холодной воде, то это время не может быть продолжительно. Настоящий рыболов в забродку, если имеет возможность, должен удить или в очень высоких болотных сапогах, или же надевать особые рыболовные чулки или чулки-штаны из материи, пропитанной гуттаперчей, весьма распространенные между английскими рыболовами. (7) Это гуттаперчевое одеяние надевается ими на шерстяные чулки и брюки, а обувью служат особые, чрезвычайно тяжелые штиблеты, вроде альпийских, на толстейшей подошве с огромными гвоздями. На скользких камнях и на быстрине в обыкновенных сапогах, впрочем, трудно удержаться. Настоящий английский спортсмен-рыболов на искусственную мушку имеет также особое верхнее платье и шапку, как бы форму. Необходимые принадлежности составляют: портфель-бумажник с различными мушками, складной сачок на довольно длинной рукоятке, которая пристегнута с левого бока, и, наконец, плетеная корзинка на ремне — через плечо, в которую кладется пойманная и сейчас же прикалываемая форель. Прежде чем приступить к описанию различных подробностей уженья на искусственную мушку, необходимо сказать, что до сих пор существуют два метода уженья. Рыболовы старой школы ловят форель на несколько мушек — редко на две, чаще на три и более, причем конечная и самая крупная называется «грузовою мухою», а последняя — «попрыгунчиком», так как предполагается, что первая должна тонуть, а крайняя, поддерживаемая в постоянном движении, прыгать. Эти побочные мушки привязываются на коротких (в 2—3 дюйма) поводках к жилковому подлеску, иногда на аршинном расстоянии одна от другой. Прежние спортсмены думали, что чем больше и разнообразнее будет выбор мушек, тем больше шансов, что рыба возьмет на какую-либо из них. Но, не говоря о том, что невозможно уследить даже за двумя мушками и вовремя подсечь, закидывание нескольких мушек производит больше шума, мушки чаще задевают, и воображаемые удобства ловли на несколько мушек не выкупают ее неудобств. Поэтому последний метод употребляется теперь немногими рыболовами, и большинство спортсменов ловит на одну мушку, не давая ей погружаться в воду. Эта унитарная система ловли гораздо рациональнее и удобнее, так как форель сравнительно редко берет мушек под водой, а сплошь и рядом хватает их налету, выпрыгивая из воды, чего карповые рыбы почти никогда не делают. (8) Для того чтобы мушки дольше не намокали и не тонули, их необходимо было делать более легкими и из ненамокающего материала и, кроме того, просушивать перед каждым забросом. Это просушивание совершается несколькими плавными взмахами удилища взад и вперед, напоминающими очень легкие удары бича. Правила закидывания уже были описаны, а потому не стану повторяться. Скажу только, что, прежде чем закидывать, необходимо высмотреть место, где выпрыгивает или плавится форель. Это сохранит очень много времени. До начала ловли необходимо тщательно выпрямить поводок, к которому привязана мушка, а также и жилковый подлесок, если он имеется. Это выглаживание совершается при помощи резины, которую с этой целью спортсмены носят в петличке. Затем, не надо забывать, что форель не ищет добычи, подобно карповым, а стоит на одном месте, ведет вполне оседлую жизнь, избирая свою постоянную резиденцию за каким-нибудь камнем, где струя разбивается на две, и ждет, покуда мушка не приплывет к ней на самое близкое расстояние, чуть не в рот. По правилам надо стараться закинуть на аршин выше того места, где была замечена форель, так как она всегда стоит головою против течения. Мушку, плывущую очень далеко в стороне, форель не возьмет, так как, держась близ поверхности воды (иногда на 2 дюйма), вряд ли видит дальше сажени, на быстрине к тому же всегда бывает рябь или даже волна. Закидывать потому необходимо в «струю», которая несет все попавшее в реку, и прежде всего надо это проверить бросанием соломинок и прутиков. Где струи нет, т. е. в стоячей воде, ловить на искусственную мушку совершенно не стоит. Большинство рыболовов закидывает мушку вверх по течению, становясь вполоборота, против течения, причем, повторяю, удобнее закидывать на левом берегу. Затем, дав мушке проплыть несколько аршин, ее снова перезакидывают. Другие, напротив, закидывают почти прямо против себя, дают ей плыть вниз по течению, пока ее не прибьет к берегу или не станет забивать течением — при ловле в забродку. Но последний способ менее правилен, так как мушка, плывущая по течению, съеживается, а закинутая вверх, напротив, растопыривается. А потому следует прибегать к этому способу в очень редких случаях, например когда быстрота течения или ветер препятствует закидыванию вверх. Некоторые удильщики тянут плывущую муху против течения и при этом ее подергивают, но это движение неестественно и нецелесообразно. Лучше в таком случае дать мухе затонуть вполводы и тогда уже подергивать ее толчками. Рыба принимает мушку за водяное насекомое или личинку, и попадаются крупные форели. Иногда, впрочем, на очень большой быстрине, равномерно спуская (левой рукой) шнурок с катушки, отпускают мушку на 30—40 шагов, вроде как при ловле нотингэмским способом (см. «Усач»). Но и при закидывании вниз по течению чем чаще перебрасывают мушку, тем лучше. Впрочем, уже десятка-другого забросов бывает достаточно для того, чтобы убедиться в том, что тут форели нет или она не берет и что следует переходить на другое место, причем лучше спускаться вниз по реке, чем подыматься. Нечего ждать, что форель рано или поздно подойдет: это не голавль, а тем более язь, которые, сравнительно с форелью, могут назваться бродягами. Уженье на мушку может быть с некоторою натяжкою разделено на ловлю в тихой воде и на ловлю в быстротекущей, на перекатах. Последняя легче, потому что не требует ни такой осторожности, ни такого чистого забрасывания, как первая, ибо плохо выброшенная леска скоро натягивается течением; кроме того, мушка дольше поддерживается на поверхности течением, чем в тихой воде. В обоих случаях правила ловли почти одинаковые, но на быстрине часто приходится ловить в забродку, по колено или выше в воде. Если течения нет, то можно ловить здесь только в ветер. На быстрине всегда надо стараться забросить туда, где лежит большой камень и струя как бы раздваивается, образуя позади препятствия небольшой водоворот. Это любимое местопребывание форели. Точно так же на шлюзах надо закидывать между двумя течениями. При уженье в бочагах сначала обуживают свой берег, потом стараются закинуть к противоположному, а так как крупная форель держится на глубокой воде, то стараются стоять у мелкого берега. В маленьких речках всего лучше закидывать мушку на противоположный берег и затем осторожно стащить ее в воду. В большинстве случаев, при ловле на бочагах, мушку бросают вверх, став вполоборота, даже в 3/4 оборота, дают ей потихоньку проплыть 1—2 аршина, стараясь, чтобы часть шнура, находящаяся на воде, отнюдь не шевелилась. Лучше, если мушка все время будет на поверхности, но большой беды в том, что она затонет, нет, так как форель иногда недурно берет мушку, затонувшую на несколько дюймов. При этом постепенно приподымают кончик удилища, чтобы леска была натянута и касалась воды только концом. Несоблюдение этого правила затрудняет подсечку, да и форель пугается лежащей на воде лески. Когда мушка проплывет 2 аршина, ее опять перезакидывают; если же волнение покажет присутствие рыбы, то закидывают 6—7 раз подряд в одно и то же место (на аршин выше предполагаемой стоянки), перебрасывая леску немедленно после того, как мушка коснулась воды, так как форель всего охотнее хватает насекомое в момент его падения. При уженье в тихо текущей воде, не волнуемой ветром, как только мушка упала на воду и движение лески остановилось, необходимо сейчас же потихоньку подтаскивать ее к себе, чтобы мушка не переставала двигаться, иначе рыба замечает обман. Впрочем, иногда, когда мушка намокнет, необходимо бывает подергивать ее и на быстром течении. Подергивание мушки делается с тою целью, чтобы мушка более походила на живую. Оно совершается различно, смотря по тому как выскакивает рыба и как в данное время прыгают на воде живые насекомые. иногда надо дергать равномерно и плавно, а иногда заставлять ее прыгать на поверхности, подобно мошкаре, комарам-толкунчикам и др. Некоторые рыболовы могут даже заставить мушку как бы летать в нескольких дюймах от воды. В некоторых случаях полезно бывает, бросив мушку, оставить ее без движения секунд 30, давая ей постепенно погрузиться в воду; затем подтягивают ее к себе очень короткими поддергиваниями, с необходимыми промежутками. Этот способ ужения на тонущую мушку имеет много общего с уженьем на кузнечика в тихой воде москворецкими рыболовами нахлыстом. На глубокой воде, под нависшими ветвями, обыкновенно стоят крупные форели и голавли, на глубине 1—2 дюймов от поверхности, и хватают падающих и приплывающих насекомых. Поэтому, заметив предварительно, каким местом плывут туда предметы, т. е. определив направление струи, стараются забросить муху именно в эту струю и дают мушке доплыть до места стоянки рыбы. Можно также, о чем было уже сказано, забрасывать мушку на короткой леске непосредственно под ветви, став для этого на колени. Форель берет мушку на воде бесшумно, высовывая морду, при повертывании часто показывая хвост и спинной плавник. При этом она не булькает и не пускает пузыря, подобно голавлю. Поклевка на течении передается непосредственно руке и на быстрине ощущается очень резкий толчок. В тиховодье поклевка почти незаметна, а потому надо подсекать в самый момент исчезновения мушки. Медлить нельзя ни на одно мгновение, так как искусственная мушка не насекомое и форель сейчас же выбрасывает ее изо рта как предмет несъедобный. Поэтому для уженья на искусственную мушку требуется большее проворство и зоркость, чем при какой-либо другой ловле. Подсекать в то время, когда видишь волну, уже поздно, так как волну эту делает рыба при повороте, уже выплюнув мушку. Странно, что в Петербургской губернии, да и почти везде в Западной Европе, клев форели считается более верным и решительным, чем клев хариуса, тогда как в Уфимской и Пермской губерниях — наоборот: форель как на червя, так и на насекомое (живое) берет очень слабо и неверно. Уже из того, что подсечка должна следовать немедленно за поклевкой, можно видеть, что крючок искусственной мушки в редких случаях может зацепить за глотку, а почти всегда бывает в губе форели. Поэтому ловить такую сильную рыбу, не рискуя оборвать ей губы, можно только на удильник с катушкой, а простое нахлыстовое удилище, хотя бы и с крепчайшей леской, годится только для уженья форели на живых насекомых, которые часто даже заглатываются рыбой. Не знакомому с ловлею форели даже трудно себе представить, сколько хлопот и возни доставляет небольшая форель менее фунта весом, особенно на сильном течении. После подсечки она стремглав бросается в бой, выскакивая аршина на два кверху, и, уносимая течением, плещется на поверхности, делая невозможные сальто-мортале. Стараясь освободиться от крючка, форель бьет хвостом по леске, и если не подавать ей шнура, то она легко может перешибить его или поводок. Обыкновенно, спуская катушку, вместе с тем вдут берегом или по воде; для крупной форели это даже необходимо. Диагональное движение к противуположному берегу показывает, что взяла крупная форель. Само собою разумеется, что чем быстрее течение, тем труднее вываживание рыбы. Но и совершенно утомившаяся рыба, особенно крупная, часто прячется за камень, уткнув под него нос, вероятно от боли, причиняемой крючком. Случается, что пойманная форель по получасу и более упорно стоит за камнем, несмотря на энергичные подергивания лески. Но рано или поздно она выходит из засады и становится добычей терпеливого и хладнокровного рыболова. Иногда форель прячется в траву и водоросли, растущие по перекатам, и бывали случаи, что, запутавшись в них, от страха замучивалась до смерти. Если форель забилась в траву, надо также выждать ее выхода оттуда, изредка подергивая леску в разных направлениях, чтобы перерезать травы и расширить отверстие в них. Совершенно утомившуюся рыбу потихоньку подтаскивают к себе, постепенно наматывая леску на катушку, и подхватывают сачком. Опытные рыболовы, впрочем, вытаскивают форель без сачка, спуская по леске большой и указательный пальцы и хватая ими рыбу снизу, под жабры. Если берег пологий и мелкий, то можно выволочить ее подальше от воды. Форель, раз сорвавшаяся с крючка, очень долго не берет на искусственную мушку, и ее скорее можно поймать на живое насекомое. Рыба понятие об обмане связывает с обстановкой, а потому попадается на искусственную муху только когда будет выгнана из этого места или после паводка и вообще когда изменится все ее окружающее. Крупные форели, неоднократно бывавшие в переделках, местами вовсе не берут, несмотря на самые лакомые приманки. Есть даже одно наблюдение, показывающее, что такие старушки не только не хватают какой бы ни было приманки, но даже отганивают от нее молодых форелей. (9) Что касается ловли нахлыстом на живых насекомых, то она почти не отличается от такого же уженья голавлей и язей, к которому и отсылаем. Катушка при этой ловле уже не составляет необходимости, потому что риск оборвать губу меньше. Удилище должно быть гибче, чем для уженья на искусственную мушку, почему иногда приходится подвязывать к кончику свинцовый прутик. Ловить можно и поверху и под водою, даже со дна. Грузило (небольшая дробинка) употребляется лишь на большой глубине, когда насадка иначе не доходит до дна или когда ветер настолько силен, что мешает закидыванию. Общие правила закидывания те же, как и для искусственной мушки, только надо стараться забрасывать как можно осторожнее, чтобы не сбить насадку. Жало крючка должно быть совершенно свободно, и крючки выбираются возможно более крупные, насколько позволяет насадка. Отнюдь не следует торопиться подсечкою и иногда благоразумнее дать рыбе заглотать. Первый признак поклевки — некоторая задержка лесы, которая как бы за что-то задела. Поэтому леску слегка натягивают, а если осязание покажет, что рыба берет насадку, т. е. подергивает леску, подсекают, на тихой воде сильнее, на быстрой — только приподнимая кончик удилища. Обыкновенно форели дают вернуться на свое прежнее место, вниз, и тогда уже подсекают. Закидывать следует вверх по течению, и ловить на насекомых по течению еще неблагоразумнее, чем на искусственную мушку, так как они течением скоро сбиваются с крючка. Лучшая насадка из насекомых для форели — мошкара, или ручейник (Phryganea), которой несколько видов. Это любимая мушка форели, в изобилии летающая над речками и ручьями летними вечерами. Добывают для ловли мошкару утром до солнца, пока воздух не согрелся, отыскивая ее в тростнике и высокой прибрежной траве. Только надо хватать ее фазу, возможно быстрее, так как она сейчас же падает вниз и быстро скрывается в траве. Насаживают с головы на крючок № 5—6 и ловят на нее большею частию на перекатах. Лучший лов на мошкару — с заходом солнца и почти всю ночь; в августе форель берет на это насекомое и в течение дня. Голавли, язи и другие карповые, наоборот, предпочитают мошкаре кузнечиков и больших мух.

Рис. Мошкара

У нас в России ловля форели на искусственных насекомых практикуется только в Финляндии и в некоторых местностях северо-западной России. В мелких речках Камского бассейна пеструшку удят на червя или на живых насекомых; на Кавказе же, а вероятно и в крымских речках, ловля на насекомых совершенно неизвестна: даже англичане, живущие по Черноморскому берегу, удят форель на червя, на кишки или на мясо и считают ловлю нахлыстом совершенно здесь неприменимою. Главное уженье форели на Кавказе бывает весною, с марта, вообще в мутную воду; в мелкую и светлую воду форель стоит в бочагах и берет почти исключительно ночью. Черви (простые земляные, а не выползки) насаживаются обыкновенно на 3 № крючка, до 4—5 вместе. Удилище и леска самые первобытные, поплавка не бывает. Большею частию здесь, начиная от Владикавказа и кончая речками, впадающими в Черное море и в Куру, форель ловят на подпуски из толстой бечевки с 3—4 крючками на расстоянии 6 вершков один от другого, на коротких волосяных (в 20 волос) поводках. Грузилом служит свинцовая гиря в 2—3 фунта с кольцом вверху. Крючки (английские) № 3/0 и крупнее насаживаются кусками сырой баранины или говядины. Грузило закидывается на средину реки, а конец бечевки прикрепляется к кусту или к камню; иногда, впрочем, ее наматывают на палец. В юго-западном Кавказе, по свидетельству г. Глушанина, форель ловится также на перемет (cм. отдельный рисунок), который делается таким образом: берется тонкий шпагат, так чтобы его хватило через речку, а к нему привязываются 3—4 поводка, длиною каждый не менее аршина, и на таком расстоянии, чтобы крючки не доставали друг друга. К лескам прикрепляется, на четверть от бечевы, поплавок (пробка, разрезанная на 3—4 части) и грузило, так, как это делается в обыкновенной удочке. Поплавки эти для того, чтобы леска металась по сторонам. Переметы ставятся там, где течение воды хотя и сильное, но ровное и широкое, но не там, где вода пенится, где по причине открытых берегов днем нельзя ловить форель. Ни шпагат, ни крючки не должны лежать на дне; лучше, если шпагат лежит на поверхности воды или близко от нее. Концы шпагата укрепляются на обоих берегах речки. Насадкой служат обыкновенные черви, только надо выбирать здоровых и сильных. Лучше всего ставить перемет за 1/2 часа до рассвета, а вечером — за час до заката. Осматривают его тогда ночью с фонарем, так как попавшуюся на крючок можно снять и надеть свежего червя, который проживет до рассвета. Днем форель на перемет не идет, а потому его надо утром снимать совсем. Промысловой ловли форели другими снастями нигде не производится: эта рыба в бредни, невода, а тем более в верши и крылены попадается очень редко, так как слишком для того хитра, осторожна и проворна. Даже в окрестностях Петербурга форель ловят на удочки, а не снастями. Только здесь форель имеет некоторое, хотя и небольшое, промысловое значение, так как доставляет хороший заработок нескольким десяткам лиц. В продаже она ценится здесь кажется до 1 руб. фунт, даже более, но и в глуши Уфимского Приуралья тамошняя красуля продается на месте по 30 коп. фунт. На Кавказе местами довольно успешно ловят форель известной накидкой, малушкой, метко бросая ее в то место, где замечена форель, преимущественно в бочагах. Кроме того, как известно, на притоках Кубани казаки загоняют форель осенью, когда она соберется в стаи для нереста, в расставленные поперек всей речки сети. Так как вода в это время холодна, то загон совершается очень оригинальным способом — верхом на лошадях. Форель имеет чрезвычайно нежное мясо, белого или розоватого цвета, смотря по качеству воды и корма. Вкусом она напоминает стерлядь, но имеет какой-то особенный, ей одной свойственный запах, немного похожий на запах свежих огурцов, но более слабый. Заснувшая форель уже через сутки теряет вкус и начинает портиться, даже на снегу. По словам рыболовов (уральских), если пронести заснувшую форель 5—6 верст, то она теряет в весе — «истекает» — на целую четверть(!). Зная это, старые рыболовы кладут ей в жабры крапиву, которая, по их словам, не дает ей уснуть. Трудно поверить, чтобы уснувшая рыба могла потерять четвертую часть веса, и скорее это может случиться с живою рыбою. По крайней мере за границей все рыболовы, чтобы сохранить вкус пойманной форели, немедленно прикалывают ее и кладут в корзинку, выложенную сырой травой. Иногда форель убивают особым молоточком, а в случае необходимости ударяют головой о камень. В заключение следовало бы сказать об искусственном разведении форели и других лососевых рыб. Но такая широкая тема увлекла бы нас очень далеко, а потому лучше ничего не говорить об этом предмете, тем более что практическое значение разведения у нас форели, семги и сигов еще не вполне доказано и может быть оспариваемо. Да и вообще разводить рыбу в таких водах, откуда она может уйти, не в интересах частного лица. Таких же замкнутых вод, т. е. прудов и озер, притом с достаточно глубокой и холодной водой, в которых могли бы вполне прижиться и размножаться форель и сиги, у нас очень немного. Не следует забывать, что форель никогда не может конкурировать с несравненно более плодливыми хищными рыбами и может процветать только там, где последних нет или очень мало. Щуки, судаки и окуни не дают пощады форелям, не разбирая того, вывелись ли они сами, будут ли они доморощеные или выписные. Кто имеет ключевые пруды, тот, впрочем, имеет возможность если не развести форелей, то выкормить форелей, выписанных с казенного Никольского или из частных петербургских и остзейских рыбоводных заводов. Искусственное оплодотворение форелей слишком хлопотливо и в малых размерах очень убыточно. В последнее время появились в продаже более выносливые и быстро растущие мальки — помеси форелей с пальей, но американской радужной форели — всеядной, самой неприхотливой, самой вкусной и выгодной — у нас еще нет, хотя за границей она уже разводится с большим успехом. Кто желает ознакомиться с разведением форели и других лососевых, тот может обратиться к руководству фон дем Борне, переведенному на русский под редакцией г. Гримма.

 

Примечания

(1) В некоторых ручьях Средней Европы, текущих частью под землею, были замечены даже совершенно бесцветные форели.

(2) Форель встречается во многих речках и проточных озерах Финляндии, Петербургской губ., именно в окрестностях Гатчины (р. Ижора, Оредеж, Верева) и в pечках Ямбургского уезда, в pp. Тикше и Сарпе, впадающих в Оять, в Олонецкой губ. (и в некоторых других), во многих речках Новгородской губ., в pp. Белой и Щеберихе Тверской губ. Довольно обыкновенна форель в остзейских и северозападных губ., напр. в Ковенской губ. (Тельшевского у., речки Бобрунка и Миния, напр.), Гродненской (Слонимский и Кобринский уезды), также, по-видимому, и в Витебской (р. Далысица Невельского у.). Как кажется, она встречается в лесных речках Пошехонского уезда Ярославской губ., в мелких притоках Костромы, в речке Нерехе Владимирской губ., и несомненно водится в родниковых лесных речках Казанской губ., впадающих в Каму, в верховьях некоторых притоков Свияги, в Сенгилеевском уезде; в Городищенском у Пензенской губ., в р. Айве и Вишнянге и других речках верховьев Суры, в Ардатовском уезде, в р. Желтушке, где ее зовут царской рыбой, также в верховьях притоков Сызрани и в других речках, впадающих в Волгу с правой стороны, в Симбирском и Сенгилеевском уездах; наконец, в р. Хмелевке Саратовской губ. В бассейнах Оки, Днепра и Дона форели едва ли водились и прежде. Мне известны только две местности, в которых живут форели, разведенные там в весьма недавнее время. Это — ключевой пруд в с. Бобриках Тульской губ. (около верховьев Дона) и пруды в имении графа Орлова-Давыдова близ ст. Лопасни Серпуховского уезда Московской губ.

(3) В кавказских горных речках, впадающих в Черное море, форель, по словам г. Глушанина, питается главным образом каким-то особым видом водяного кузнечика (?), живущего в воде между камней; цвет этого кузнечика темно-серый, задние ноги длиннее передних, бегает довольно быстро, но прыгает довольно слабо. Кавказская форель, по-видимому, очень редко питается рыбою. По крайней мере, на живца ее здесь никто не ловит, хотя она берет отлично на кишки птиц и на различное мясо.

(4) По словам старинных петербургских охотников-рыболовов, форель в р. Ижоре вовсе не идет на искусственную рыбку, тогда как и р. Оредеже берет отлично. Всего удачнее производится лов форели на искусственную рыбку в окрестностях Иматры и озера Саймы, в р. Воксе. Лучше всего берет здесь форель зимою, после нереста, в декабре и январе, и очень многие местные жители промышляют этою ловлею. Их искусственная рыбка сшивается из пестрой ситцевой тряпочки и имеет вид большого червя длиною немного более вершка; крючок (одиночный) торчит из задней трети рыбки. Ловля на нее производится всегда на лодке, вдвоем, причем один забрасывает, а другой правит лодкой, что на быстрине требует огромной сноровки.

(5) В московских и петербургских магазинах, (торгующих) рыболовными принадлежностями, очень трудно достать хорошее и не очень дорогое нахлыстовое удилище, особенно в Москве. Всего выгоднее выписывать эти удилища из Англии при посредстве рыболовов-специалистов, напр. барона П. Г. Черкасова, Р. Е. Робинзона, которые обязательно предлагают свои услуги товарищам. Более подробные сведения о нахлыстовых удилищах можно получить из статьи барона П. Г. Черкасова «Уженье нахлыстом», помещенной в журнале «Природа и охота» за 1887 год.

(6) На Иматре чухны ловят форель (и лосося) на луженый крючок, к которому привязано цветное перышко, а в Новгородской губ. с незапамятных времен употребляются для уженья форели и хариуса искусственные мушки из петушьей гривки, которая обертывается спирально вокруг стержня крючка 6—10 №. Мушка эта закидывается по течению и то притягивается, то отпускается, причем волокна пера прижимаются или растопыриваются.

(7) У нас подобные чулки и чулки-штаны можно приобрести только в столицах, в складах Российско-Американской мануфактуры. Они стоют 15—20 руб., смотря по длине, но гораздо хуже английских, выписка которых обходится с пошлиной почти вдвое дороже русских.

(8) Необходимо заметить, что эти последние, не полагаясь, подобно форели, на остроту зрения и быстроту движений, руководствуются более чутьем и вкусом, а потому ловля их на искусственную муху никогда не может быть так удачна, как ловля на настоящих насекомых. Об этом, впрочем, еще будет речь впереди.

(9) См. Курбатов. «Уженье красули».

 

Полезное

Голосование

Понравился ли Вам сайт?
 

Голосование

Понравился ли Вам сайт?
 

Реклама


© 2017 Охота и рыбалка в Воронеже. Все права защищены.
Rambler's Top100
Создание и продвижение сайта в Воронеже - Студия MHWS